«Ошибок… было много», — начал он медленно, глядя куда-то мимо нее, в прошлое. «До ранения… Я был другим. Легкомысленным. Жестоким, сам того не понимая. Я обижал… женщин. Пользовался их доверием, их чувствами. Играл и бросал». Он сжал кулаки, чувствуя жгучий стыд. «Но одна… одна была другой. Она не вписывалась в мой циничный мир. Была… чистой. Доверчивой. Светлой. И я… растоптал ее чувства, воспользовавшись этой доверчивостью. Сломал ее. А наутро… выставил за дверь, как ненужную вещь.» Голос его прервался. Он закрыл глаза, снова видя Лию в своем пентхаусе на рассвете, ее опустошенный взгляд. «Это была моя самая главная ошибка. И я… никогда не смогу замолить у нее прощения. Никогда».
Произнеся это, Лео понял, что, кажется, только что сам поставил жирный крест на любых надеждах с Еленой. Кто захочет связываться с человеком, способным на такую подлость? Он снова опустил голову, ожидая ледяного молчания или вежливого прощания.
Елена снова долго молчала. Потом она произнесла очень тихо, почти шепотом, но каждое слово прозвучало с невероятной силой:
«Это… хорошо, Леонард. Что ты понял. Что осознаешь эту ошибку». — Пауза. Она повернулась к нему, и в лунном свете Лео увидел, что ее лицо было неестественно бледным, а глаза — огромными, полными какого-то невероятного внутреннего смятения. «Как… ее звали?»
Лео поднял на нее глаза, удивленный этим вопросом. Зачем ей это? Но он был слишком измотан, чтобы лгать или уклоняться.
«Лия», — прошептал он честно. «Ее звали Лия.»
Эффект был мгновенным и ужасающим. Елена вскрикнула — коротко, как от удара. Ее глаза расширились до предела, в них мелькнул чистейший, невероятный ужас и… узнавание? Она резко вскочила со скамьи.
«Что?!» — вырвалось у нее на выдохе, голос сорвался до хрипа. Она шагнула назад, пошатнулась, как подкошенная. Рука схватилась за сердце. Цвета ее лица не стало вовсе. Она закачалась и начала падать, словно тряпичная кукла.
«ЕЛЕНА!» — крик Лео разорвал ночную тишину. Он бросился вперед, едва успев подхватить ее безжизненно падающее тело. Она была легкой и холодной. Паника, ледяная и всепоглощающая, сжала его горло. «Помогите! Сюда! Немедленно врача!» — закричал он, неся ее к дому, чувствуя, как его собственные ноги подкашиваются от ужаса.
Слуги, еще не ушедшие спать, высыпали на шум. Увидев бледное лицо графини на руках перекошенного от страха графа Виллара, они бросились помогать. Лео вбежал в дом, неся Елену на руках, как ребенка, и побежал вверх по лестнице к ее спальне. Он уложил ее на кровать, отчаянно шепча: «Держись, прошу, держись…». Верные служанки, Марта и Жанна, тут же окружили хозяйку, их лица были полны тревоги и растерянности.
«Врача! Немедленно! Лучшего!» — приказал Лео хрипло, отступая, чтобы дать им место. «Не отходите от нее!» — Его руки дрожали, в глазах стоял дикий страх. Он спустился в гостиную, словно в тумане. Опустился в кресло, уставившись в пустоту. В ушах звенело от собственного крика и ее хриплого «Что?!». Сердце бешено колотилось, отдаваясь болью в висках.
«Лия.»
Она спросила имя. Он сказал — Лия.
И мир Елены де Вальтер рухнул в одно мгновение.
«Почему?»
«Что за страшную тайну хранит Елена? И почему имя "Лия" вызвало у нее такой шок?»
Вопросы крутились в голове, не находя ответа, смешиваясь с леденящим душу страхом за ее жизнь. Он сидел в опустевшей гостиной, слушая шорохи и шепот наверху, и чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Праздник закончился. Началось нечто невообразимое. И единственное, что он знал сейчас — он не уедет. Неважно что. Пока он не узнает правду. Пока она не будет в безопасности. Пока он не поймет, каким кошмаром для нее стало имя той девушки, чье прощение он так и не успел вымолить.
<p>Глава 56. Цветы Тишины и Королевское Приглашение</p>Ночь после обморока Елены была для Леонарда адом наяву. Он провел ее на скамейке возле дома, не смея уйти далеко, впиваясь взглядом в освещенное окно ее спальни. Каждый шорох, каждый силуэт за занавеской заставлял сердце бешено колотиться. Вышедший на рассвете врач, усталый и серьезный, нашел его там же, замерзшего и с красными от бессонницы глазами.
На рассвете из дома вышел пожилой врач, известный в округе доктор Моро. Лицо его было усталым, но не паническим.
