Елена обернулась на его движение, и её глаза нашли его. Не просто увидели — нашли. То, что он увидел в них, заставило его сердце бешено забиться, вытесняя ледяную пустоту недель ожидания. Лёд растаял. Исчезла та стена отстраненности, та защитная броня недоверия и гнева. В её огромных серых глазах, устремленных прямо на него, больше не было презрения. Не было ненависти. Было что-то глубокое, сложное, но безоговорочно живое: боль прошлого, ещё не до конца затянувшаяся рана; трепетная надежда, робко расправляющая крылья; и самое главное — любовь. Та самая, истинная, которую не спрятать и не подделать. И вера. Вера в него? В них? Он не знал, но видел это сияние, этот чистый свет, который он когда-то цинично принял за наивность.
Обычные светские фразы. Но произнесенные здесь и сейчас, при этом взгляде, они звучали как признание. Как начало диалога.
Лео сделал шаг ближе. Он видел мельчайшие детали: как трепещет ресница, как сжимаются пальцы на веере из черного кружева. Внутри него бушевали страх и надежда, боль от пережитого молчания и ликующий крик при виде её взгляда. Он должен был говорить. Сейчас.
Он видел, как она колеблется, как взгляд её на мгновение скользнул по залу, оценивая внимание окружающих. Но потом она вернула взгляд ему. И кивнула. Один короткий, но безошибочно четкий кивок.
Сердце Лео готово было вырваться из груди. Он предложил руку. Она чуть заметно задержалась, затем положила кончики пальцев на его рукав. Лёгкое прикосновение, но оно обожгло его сквозь бархат. Они двинулись к высоким стеклянным дверям, ведущим на одну из многочисленных террас Версаля.
Зал остался позади, вместе с его гомоном, жаром и любопытными взглядами. Их встретила прохлада июньской ночи, пропитанная ароматами. Сладкий, опьяняющий запах цветущего жасмина смешивался с горьковатой свежестью подстриженного самшита и едва уловимым дыханием большого канала, что тянулся вдалеке, отражая звёзды и огни дворца. Шёпот листьев в парке, далёкий смех с другой террасы, стрекотание цикад — всё это создавало интимную, почти волшебную камерность. Воздух здесь был чистым, наполненным обещанием. Глоток свежести после удушливой атмосферы бала и долгих недель тоски.
Они остановились у каменного парапета. Елена обернулась к нему, её лицо в лунном свете казалось ещё бол её одухотворённым. Сине-чёрное платье сливалось с ночью, лишь белые розы в волосах и сапфир светились призрачно.
Лео замер, боясь спугнуть этот хрупкий момент откровения. Он кивнул, не в силах произнести ни слова.
Вопрос повис в ночном воздухе, тяжёлый и невероятно важный. Лео почувствовал, как сжимается горло. Он вспомнил Лию. её серые, доверчивые глаза. её неуклюжую искренность. её боль при расставании. Боль, которую он причинил.
