Вернувшись в замок, Леонард направился прямиком в кабинет. Там его ждали двое молодых людей, вставших при его появлении:
Жак: быстроногий сын мельника из Сен-Клу, с острым, цепким умом и удивительной для его сословия способностью к быстрым расчётам. Тот самый, кого Леонард «пристроил» кормить семью вместо матери-вдовы.
Мари: тихая, скромная, но с невероятно точным и красивым почерком дочь покойного графского писаря. Она знала замковые архивы, как свои пять пальцев.
Его личный «аналитический отдел». Его «система контроля». Пьер, верный камердинер, выполнял роль администратора и наблюдателя.
Леонард кивнул, чувствуя удовлетворение. Он ставил задачи:
Молодые люди, глаза которых горели от важности поручения и возможности проявить себя, склонились над бумагами.
Победа: создание ядра личной, компетентной и абсолютно лояльной «системы контроля» и анализа. Информация переставала быть монополией Армана или старост.
Статус Хозяина: признание Системы
Среди крестьян: словосочетание «наш граф» звучало всё чаще — на сходах, в тавернах, в поле. Это было не раболепие, а признание. Леонарду начали привозить гостинцы: лукошко румяных яблок от вдовы Лебран, горшок душистого липового мёда от пасечника из Ларошели, связку жирной речной рыбы. Не из страха наказания — из уважения и благодарности.
Среди дворян: на столе в кабинете лежало изысканное приглашение, пришедшее накануне. Приглашение на охоту от соседнего маркиза де Саваньяка, известного своим чванством и снобизмом. Приглашение было адресовано не «эксцентричному кузену Армана», а «достопочтенному графу де Виллару, образцовому хозяину своих земель». Арман, увидев печать маркиза, сиял как ребенок — это было признание их общего успеха, легитимация нового статуса Леонарда в мире, где значат имя и репутация.
Внутри: Лео Виллард, айтишник-циник, окончательно уходил в тень. Граф Леонард Виллар чувствовал тяжесть ответственности и странную, новую для него гордость. Он ловил себя на мыслях не о парижских развлечениях, а о будущем урожае клевера, о необходимости ремонта дороги к отдалённой деревне Фурво, о том, что Жаку и Мари нужно дать больше знаний — может, найти учителя? Это была его земля. Его люди. Его дело. Его жизненный код.
Вечер. Кабинет. Огромная, детализированная карта графства Виллар висела на стене, освещённая светом нескольких свечей. На ней уже были новые пометки: границы спорного леса с де Люси, участки с клевером, планируемый ремонт дороги. Леонард стоял перед ней, не опираясь ни на трость, ни на спинку кресла. Он подошёл вплотную. Его палец медленно скользил по линиям дорог, точкам деревень, изгибам реки, контурам полей и лесов. Это была его земля. Его сложнейшая, динамичная, живая система. Гораздо сложнее любого облачного хранилища или кластера серверов, ибо управляла она не битами данных, а людьми с их страстями и нуждами, капризами погоды, урожаями, конфликтами и надеждами. И он, бывший CTO «КиберНексуса», нашёл в этом хаотичном, дышащем мире невероятную гармонию и глубокое удовлетворение.
«Героизм терпения и тысяч мелких решений,» — вспомнил он свои давние мысли, впервые ощутив их всей кожей. Он чувствовал себя героем этого тихого, упорного, ежедневного труда. Героем, который не спасал жизни одним эффектным рывком, а кропотливо создавал условия, чтобы эти жизни были достойными, сытыми, защищенными.
Он провел ладонью по контурам графства Виллар на карте — властно, но и с нежностью.
