Ловушка для сердцееда (СИ) полностью

Староста, удивленный вопросом не о лесе или налогах, а о дороге, замер, потом начал бормотать расчеты. Леонард слушал, мысленно переводя его «деревенские метрики» в свои: объем работ, человеко-дни, логистика материалов. «Физический канал связи. Требует оптимизации маршрута и пропускной способности.» Одновременно он вел переговоры со старостой о спорном участке леса и совместном межевании весной. Он был корректен, точен, приводил доводы, ссылаясь на свою карту и старые (хоть и сомнительные) грамоты, найденные Мари в архивах. Староста, человек угрюмый и недоверчивый, ворчал, но в итоге согласился на весеннюю встречу с представителями барона де Люси. Победа дипломатии, а не силы.

«Начнем весной, после межевания с бароном,» — заключил Леонард, возвращаясь к дорожному вопросу. «Готовь людей и списки нужного. Материалы графство обеспечит.» В глазах Клода вспыхнула надежда, смешанная с недоверием. Дорога? До их глухого Фурво? Это было невероятно. Первый камень (буквально) в грандиозный проект. Но Леонард не чувствовал удовлетворения. Мысль о заплаканных глазах Жизель преследовала его.

Вернувшись в замок под вечер, его ждал сюрприз. В парадной гостиной, потягивая вино и разглядывая фамильные портреты, его ждал маркиз де Сален. Тот самый сноб-сосед. Он был одет с изысканной простотой, что говорило о большом вкусе и еще большем достатке. Его лицо, обычно выражавшее скуку или снисходительность, сейчас было оживлено любопытством.

«Виллар, дорогой сосед!» — воскликнул он, поднимаясь. «Наконец-то вы в строю! И, судя по слухам, не просто в строю, а во главе прогресса!» Его улыбка была искренней, без прежней язвительности.

Они уселись. Маркиз расспрашивал о нововведениях: о сортировке шерсти (его интересовал источник сбыта в Лионе), о трехполье («Смело! Очень смело!»), о прозрачной системе помощи («Разумно и милосердно одновременно»). Леонард, отбросив мрачные мысли, отвечал четко, без хвастовства, подкрепляя слова цифрами из отчетов Жака. Он видел, как растет уважение в глазах маркиза.

«Именно это и привело меня к вам, Виллар,» — признался маркиз ближе к концу беседы. «Дорога. Та, что идет от моих угодий через ваш лес к тракту на Париж. Она… ужасна. Весной и осенью — непроходима. Торговцам — мучение, мне — убытки. Я слышал, вы занялись ремонтом своих путей?»

Леонард кивнул, мысль работала быстро.

«Мы ремонтируем участки у мельниц и деревень, маркиз. Но дорога к тракту… это стратегический объект. Для нас обоих.»

«Именно!» — маркиз оживился. «Предлагаю совместное предприятие. Я беру на себя камень и половину рабочих. Вы — организацию работ, ваших управителей, которые, как я слышал, теперь работают как часы, и… ну, ваше свежеобретенное умение находить эффективные решения. Дорога будет платной? Или мы просто выиграем от роста торговли и налогов?»

Леонард улыбнулся.

«Давайте обсудим детали, маркиз. И выгоды.»

Огромная победа. Не только признание его способностей, но и реальный, выгодный проект, укрепляющий связи с влиятельным соседом. Дороги. Пора.

После отъезда маркиза, окрыленный успехом переговоров, Леонард отдал распоряжения Арману и Жаку: начать расчеты по дорожному проекту, составить смету, определить участок для первого совместного участка. Энергия била ключом. Он шел по коридору в свой кабинет, строя планы, как вдруг увидел Жизель.

Она мыла пол в дальнем конце коридора. Услышав его шаги, она не убежала, не опустила голову. Она выпрямилась, отложила тряпку и… посмотрела на него. И этот взгляд сразил Леонарда наповал. В нем не было ни боли, ни обиды, ни прежнего робкого обожания. В ее серых глазах светилось глубочайшее уважение. Чистое, сильное, почти благоговейное. И сквозь это уважение — такая же сильная, но теперь безопасная для нее и для него любовь. Любовь к господину, который поступил благородно, который не воспользовался слабостью, который защитил ее честь, даже ценой ее слез. Она видела его силу, но теперь видела и его доброту. И это сочетание покорило ее окончательно и бесповоротно.