«Да! — Леонард зашагал по траве, словно тигр в клетке, размахивая руками с царственной властностью. — Я должен показать им всем! Парижу! Тетушке! И… особенно ей! Что Леонард Виллар — это не тот легкомысленный повеса, что растратил свою молодость в пустых забавах! Не тот циничный сердцеед, что играл чужими чувствами! Я — Леонард Преобразователь!» Он выкрикнул это новое имя, словно бросая дерзкий вызов всему миру. «Созидатель! Новатор! Человек, не боящийся разрушить ветхое и воздвигнуть новое, неслыханное! Как… как тот северный царь, что прорубил окно в Европу, так и я прорублю окно — не в прошлое, а в будущее! В будущее моего рода, моих земель, моего города!»
Он замер, лицо его сияло внутренним светом непоколебимой убежденности.
«Бал станет грандиозной демонстрацией этого будущего! Всё должно быть новым, невиданным! Не просто музыка — а божественная гармония, сотканная из звуков, способных заставить сердца биться в унисон с новым временем! Не просто угощение — а пиршество вкусов, эхо которого будет звучать месяцами! Освещение — не тысячи тусклых свечей, а…» — он на мгновение задумался, — «…нечто, созданное с использованием новейших электрических ламп, ослепительное, чистое, как рассвет! И декор! Прочь эти затхлые гирлянды! Да здравствуют символы прогресса! Модели невиданных машин? Дерзкие чертежи новых проектов? Да! Пусть все увидят, что Виллар думает не только о танцах и развлечениях, но и о паровых двигателях, о взмывающих в небо мостах, о…» — он махнул рукой, охваченный вдохновением, — «…обо всем, что движет мир вперед, к новой эре! Этот бал будет не просто увеселением — он станет заявлением! Торжественным заявлением о рождении нового Виллара! И она… она обязана это увидеть!»
Арман слушал, затаив дыхание, постепенно осознавая масштаб замысла и ту титаническую энергию, что исходила от кузена. Его собственная скромная идея разрослась до поистине грандиозных, захватывающих дух масштабов. Он улыбнулся, тепло и с облегчением глядя на преобразившегося Лео.
«Лео, это… это звучит просто потрясающе. Поистине незабываемо. И знаешь, — добавил он с едва заметным румянцем, стараясь говорить как можно более непринужденно, — я бы с огромным удовольствием посетил такой бал. Особенно если бы… ну, если бы там была мадемуазель Элоиза де Ламбер. Её присутствие, я думаю, добавило бы ему особого… очарования».
Леонард резко обернулся. Взгляд его, еще секунду назад устремленный в сияющее будущее, мгновенно сфокусировался на кузене. Он внимательно, изучающе посмотрел на Армана, на его смущенную улыбку, на робкую надежду, затаившуюся в глубине глаз. И в этом взгляде не было ни тени насмешки, лишь понимание и мгновенная, железная решимость.
«Арман, — произнес Леонард с такой твердостью в голосе, что не оставалось ни малейших сомнений, — это даже не обсуждается. Мадемуазель Элоиза будет в числе самых первых приглашенных. Лично. С самым теплым приглашением от дома Вилларов. Её присутствие — не просто желательно, оно абсолютно необходимо для успеха этого вечера». Он подчеркнул последнее слово с особым значением.
