Он содрогнулся всем телом, как от удара. Голос был прав. Жестоко, неоспоримо прав. Сколько их было? Марго, с маленькими серьгами и непониманием в глазах… Лия, с карточкой и болью… Имена стирались, но ощущение своей прежней, легкой, циничной победы над чужими чувствами — всплыло с пугающей отчетливостью. Да. Это была карма. Возмездие, обрушившееся на него с ледяной силой Елениного презрения. И самое страшное — он чувствовал, что заслужил это. Каждую каплю этого отчаяния.
Он опустил голову на руки, опершись о камин. Глухой стон вырвался из его груди. Бежать было некуда. Действовать — нечем. Ждать — невыносимо. А тень тетушкиного гнева, предсказанного позора и теперь еще и гнет собственной вины висела над ним тяжелым, ядовитым покрывалом. Качели в саду казались теперь не символом надежды, а жестокой насмешкой над его несбыточными мечтами и прошлыми грехами. И где же было его гордое возрождение? Оно рассыпалось в прах перед лицом этой женщины и голоса собственной совести.
Утро не принесло облегчения. Леонард проснулся с тяжестью на душе, оставшейся после вчерашнего крушения надежд и голоса кармы. Солнечный свет, льющийся в окно, казался ему назойливым и фальшивым. Он спустился вниз, надеясь хоть на каплю отвлечения в делах, но судьба приготовила ему новую порцию горечи.
В холле его ждал Пьер. На лице старого камердинера было выражение вежливой скорби и… неловкости. В его руках Леонард узнал тот самый роскошный букет — огромный, все еще безупречный, но теперь казавшийся жалким символом его поражения. Рядом с ним лежал небольшой конверт из плотной, дорогой бумаги.
Леонард почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он разорвал конверт дрожащими пальцами. Внутри лежала визитная карточка Елены де Вальтер. На обороте, четким, элегантным, но безжалостно холодным почерком было написано:
Кратко. Остро. Убийственно вежливо. Она не просто отвергла его жест — она высмеяла его, назвав «излишеством». Леонард сжал карточку так, что бумага смялась. Опечален? Это было ледяное дуновение полного краха. Его нейтральная, осторожная попытка была растоптана с еще большим презрением, чем открытое нападение Луи на балу.
Он долго смотрел на букет. Белые лилии, казавшиеся вчера символом чистоты и царственности, теперь выглядели как погребальные цветы по его надеждам. Жалко. Бесполезно. Как и он сам в ее глазах.
Дорога казалась бесконечной, пейзаж за окном — серым и унылым. Леонард машинально отмечал состояние полей, дорог, но мысли его были далеко. Он видел только холодные строчки на белой карточке.
Прибыв на место, он увидел Армана, уже вовсю работающего. Кузен, в простой практичной одежде, но с сияющими от энтузиазма глазами, что-то оживленно обсуждал с управляющим и несколькими арендаторами, показывая на чертежи и границы участков. Увидев карету Лео, Арман прервался и поспешил к нему. Радость на его лице сменилась мгновенной тревогой, как только он разглядел выражение лица Леонарда.
