Леонард вышел из кареты. Он не стал ничего скрывать. Горечь и отчаяние были слишком сильны.
Арман прочел записку. Его лицо помрачнело. Он понимал глубину удара. Леонард, всегда такой сильный, такой контролирующий ситуацию (по крайней мере, в последнее время), стоял перед ним сломленный, с открытой раной в душе.
Леонард кивнул, не в силах говорить. Он впервые по-настоящему открыл душу Арману, показал свою уязвимость, свою боль. Это было невыносимо тяжело, но и… освобождающе.
Арман сжал его плечо в знак поддержки. Он молчал, глядя на кузена, на его потухший взгляд. И вдруг в глазах Армана мелькнула искра. Не сочувствия, а идеи.
Леонард посмотрел на него, не понимая.
Леонард замер. Слова Армана падали, как капли дождя на иссушенную землю. Бал. Их бал. В его доме. Официальное приглашение… Елена не сможет просто так его проигнорировать, не нанеся прямого оскорбления дому Вилларов. Это был не навязчивый букет, не личная просьба — это был светский ритуал, игра по правилам, которые даже Ледяная Графиня была обязана соблюдать, если не хотела нажить врагов.
Тусклый взгляд Леонарда начал проясняться. Потом в глубине его глаз вспыхнул огонек. Небольшой, поначалу неуверенный, но затем разгорающийся все ярче. Идея была проста, элегантна и… блестяща. Это был шанс. Шанс увидеть ее снова. Шанс принять ее в своих стенах. Шанс показать ей себя не как назойливого поклонника, а как хозяина, как главу влиятельного дома.
Грусть и отчаяние не исчезли, но их оттеснила волна новой, захватывающей энергии. Он схватил кузена за плечи.
Глава заканчивается не на поражении, а на зареве новой битвы. Лео загорелся. Игра была далека от завершения, но он снова получил ход. И на этот раз — на своем поле.
Слова Армана о бале ударили в Леонарда, словно кремень о сталь, высекая искру надежды. Эта искра, едва тлевшая мгновение назад, вспыхнула яростным, всепоглощающим пламенем. Горечь от возвращенного букета, колкость записки Елены, гнев тетушки — всё это было отброшено прочь, сметено ураганом новых, дерзких идей.
Он отступил на шаг, резко развернулся, будто желая объять взглядом бескрайние земли Армана, но видел он совсем иное. Перед его внутренним взором уже вырисовывались бальные залы его замка, залитые ослепительным светом, наполненные волшебной музыкой и… её неотразимым присутствием.
