«Графиня, я глубоко чту вашу потерю и ваши чувства,» — он произнес это с такой искренней теплотой, что даже ее ледяная маска дрогнула на долю секунды. «Но один танец… на балу, устроенном с открытым сердцем… разве он осквернит память? Это не веселье ради веселья. Это… дань красоте вечера, который не был бы полным без вас.» Он чуть наклонился вперед, понизив голос до интимного шепота, предназначенного только для нее: «Всего один вальс. Обещаю быть невидимым щитом между вами и любопытными взглядами.»
Молчание повисло между ними. Леонард чувствовал, как его ладонь чуть влажнеет. Отказ. Сейчас будет отказ. Системная ошибка. План «Сближение» — провал…
И вдруг — почти неуловимое движение. Елена слегка склонила голову.
«Один танец, граф. Только один.»
Голос был все так же ровен, но в нем прозвучала… не готовность, а скорее усталая покорность обстоятельствам? Или что-то еще?
Внутренний триумф! В его сознании взорвался фейерверк: УРА! ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА! КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН! Но внешне Леонард лишь чуть глубже склонился, его лицо выражало лишь благодарность и почтение.
«Вы делаете мне великую честь, графиня.»
Хозяин бала. Не бросить тени. Никогда.
Он осторожно взял ее кончики пальцев. Прикосновение было холодным, легким, как прикосновение зимнего ветра. Он повел ее на паркет. Они встали в позицию. Расстояние между ними было чуть больше, чем требовал этикет. Она держалась с царственной отстраненностью. Невидимый щит активирован.
Музыка захватила их. Леонард повел. Его движения были уверенными, плавными — годы светской жизни в этом теле не прошли даром. Он чувствовал невероятную легкость ее тела, почти невесомость. Но она была напряжена, как струна. Он старался не смотреть ей прямо в глаза, чтобы не смущать, его взгляд скользил чуть выше ее плеча. Фокус на задаче: Танец. Безупречный. И… информация.
«Ваша стойкость вызывает восхищение, графиня,» — начал он осторожно, его голос сливался с музыкой. «Пережить такую утрату… и сохранить достоинство. Граф де Вольтер, должно быть, был человеком незаурядным.» Запрос данных: Гаспар де Вольтер.
Елена не ответила сразу. Они сделали плавный поворот. Ее пальцы чуть дрогнули в его руке.
«Гаспар… был добр,» — наконец прозвучало ее тихое признание. Голос звучал ровно, почти механически. «Он… любил жизнь. И… любил меня.» Последние слова прозвучали как обязательная ремарка. «Его смерть… была внезапной. Жестокой.»
«Простите мою навязчивость, графиня, но… как это произошло?» — Леонард спросил максимально мягко, с сочувствием в голосе, продолжая вести ее в такт музыке. Сбор данных: Обстоятельства.
Она закрыла глаза на мгновение, будто вызывая в памяти картину.
«Мы ехали… из его родового замка в Нормандии в Париж. Он хотел показать мне новое поместье… которое приобрел.» Рассказ лился монотонно, как заученный урок. «Лошади… испугались чего-то на дороге. Посторонний шум, может… Оси кареты не выдержали рывка… Мы упали в кювет.» Она замолчала, ее губы сжались. «Гаспар… он… сломал шею. Мгновенно. Я… отделалась легким сотрясением и ушибами. Плечо болело долго.» Она коснулась левого плеча почти бессознательным жестом.
Леонард слушал, ведя ее по кругу. Внешне — сострадание, внимание. Внутри — красный сигнал тревоги. Аномалия в данных. Ее рассказ… он был слишком гладким. Слишком… отрепетированным. Не было дрожи в голосе, кроме легкой на последних словах о плече. Не было той глубины боли, которую он ожидал услышать, говоря о смерти любимого мужа. Была констатация фактов. Сухих, страшных, но… лишенных личного горя. Как будто она произносила официальную версию, а не свою собственную трагедию.
