– Дело об убийстве кассира Иванычевой целесообразно передать старшему оперуполномоченному капитану Заварову. Думается, у него расследование пойдет намного быстрее. А вы полностью переключитесь на борьбу с дезертирами. Это тоже очень важная составляющая нашей работы. Война уже давно закончилась, а дезертиры до сих пор по лесам да по полям шастают! Вот мне только что передали – в Тихом Плесе и в Гаврилково, это в устье Свияги, замечена большая группа дезертиров, так что отправляйтесь в этот район и узнайте, где они могут скрываться! Можете идти, я вас не задерживаю!
Поднявшись, майор Щелкунов произнес:
– Есть! – и, развернувшись, стараясь держать спину прямой, вышел из кабинета.
В этот вечер майор Щелкунов постучался в дверь Полины. Вопреки ожиданию она не распахнула перед ним дверь, а предпочла разговаривать через порог.
– Ты меня не пустишь? – удивленно спросил Виталий.
– В этом нет необходимости, – холодно произнесла Полина.
– Как-то очень неожиданно.
– Это тебе только кажется. Когда-нибудь это должно было произойти. Лучше порвать сейчас. Потом будет еще труднее. Мне надо как-то устраивать свою жизнь, а ты никогда не захочешь быть со мной. Тебя вполне устраивает то положение, которое существует сейчас. Ты когда хочешь, тогда и приходишь, когда захочешь, тогда и уходишь, а мне остается только ждать тебя. И я так больше не могу. Я еще молодая и еще могу и хочу быть счастливой.
На душе стало тяжело. Как-то все неожиданно навалилось.
– У тебя кто-то есть? – напрямую спросил Виталий.
Всего-то небольшая пауза. Ответ Полине давался непросто. Она тщательно подбирала слова.
– Пока нет. Но думаю, что в моей жизни скоро многое изменится. Мне нравится один человек.
– Мне будет тебя не хватать, – признался Щелкунов. – Я буду помнить время, что мы провели вместе.
– Я тоже его не забуду. Мне надо идти дальше и воспитывать детей.
– Тогда прощай, – произнес Щелкунов.
Уже преодолев половину лестницы, он услышал, как за ним захлопнулась дверь.
Глядя на то, как майор Щелкунов угрюмо складывает папки для передачи дела, капитан Заваров грустно улыбался, походило на то, что он всерьез сочувствовал Виталию Викторовичу, роль триумфатора его явно тяготила. С молчаливым сожалением он выслушал Виталия Щелкунова, после чего взял папки.
– Этого Петешева нужно освобождать. Все факты показывают, что он здесь совершенно ни при чем. А вот с мужем Марии Иванычевой следует поработать… Мне представляется, что он не такой ангел, каким хочет выглядеть.
Заваров открыл папку, пролистал несколько страниц. Удовлетворенно закивал. Виталий Викторович видел, как он мусолил жирными пальцами страницы, исписанные его рукой.
– Муж не совершал убийства, куда в таком случае он подевал пистолет? А вот Петешев… как раз что-то знает. С ним можно было бы поработать поплотнее.
– Но я придерживаюсь совсем другого мнения. Михаил Иванычев мог не убивать лично свою жену, но он мог навести на нее преступников, и вот это нам предстоит выяснить! – сухо ответил Заваров и вышел из кабинета.
Все было знакомо по прошлой жизни: и синий свет лампы, и жесткие нары, и гулкий шаг в пустынных коридорах. «Неужели все повторится?! – в страхе думал Петешев. Он залез на нары и попытался уснуть. – Главное – забыться, тогда будет легче».
Видно, он действительно вздремнул, потому что, когда открылась дверь, голос охранника показался ему неестественно громким:
– Петешев! На выход!
Недолго шли по широким, тускло освещенным коридорам подвала. Потом повернули на лестницу. И чем выше поднимались, тем света становилось все больше. Наконец сержант толкнул одну из дверей, обтянутую красной кожей, Петешев увидел за столом хмурого вида капитана.
Оторвав взгляд от листов бумаг, разложенных на столе, капитан спросил:
– Гражданин Петешев?
– Так точно, гражданин начальник.
– Подойди сюда, – сказал капитан.
Петр Петешев подошел к столу, внутренне приготовившись к долгому и обстоятельному допросу.
– Распишитесь, – придвинул оперуполномоченный к нему какую-то бумагу.
К немалому удивлению Петра, это был пропуск на выход из управления. Петешев вопросительно поднял взгляд на капитана: не розыгрыш ли? Но тот уже раздраженно поторапливал:
– Расписывайтесь – и на выход!
Расписавшись, Петешев в сопровождении сержанта зашагал к выходу.
Пришел он в себя только на пустынной улице. Вечерний ветер наотмашь хлестал по разгоряченному лицу. Петр задрал голову вверх. Почти во всех окнах управления горел свет. «Работают! Ну, давайте!.. Не скоро вы меня теперь сцапаете. И отыщете ли вообще! Сматывайся как можно быстрее от этого проклятого места!» Не оборачиваясь, Петр едва ли не бегом заспешил вдоль ограды «Черного озера».
В последние дни жизнь как-то особенно не заладилась. Едва ли не физически Щелкунов ощущал, как вокруг него сжимается плотное кольцо. Вчера его дело об ограблении Иванычевой передали другому следователю, а на сегодняшнем партбюро резко высказались в его адрес, не предоставив возможности ответить.
