– Мы разберемся, обещаю вам, – хмуро произнес Виталий Щелкунов.
На именины, которые Ксения Васильевна Богаткина, теща Василия Хрипунова, отмечала 26 августа, в этот раз были приглашены только ближайшие родственники, а также Петешев с супругой и Барабаев.
На столе были расставлены разносолы: помидоры в соусе, консервированные огурцы; соленые грузди; запеканка с фаршем; на сковороде омлет с обжаренной корейкой; на отдельных тарелках лежало нарезанное копченое мясо.
Сначала опробовали наваристый борщ с огромным куском говядины. Выпили. Закусили. Дожидались второго – картофельного пюре с котлетами, получавшимися у тещи невероятно вкусными.
Василий по обыкновению пил много, но почти не пьянел. Иван Дворников, напротив, после первого же стакана заметно приуныл, как-то рассеянно и не к месту улыбался и без конца лез к зятю с разговорами.
– Зятек ты мой разлюбезный, – приобнял он Хрипунова за плечи, – Васенька, вот смотрю я на тебя и на дочку свою приемную, Надежду, и счастью вашему радуюсь. Любите вы друг друга! Это славно! Хоть я и не родной ей отец, но для меня ведь Надюшка что кровь родная. Когда я на Ксении женился, так она вот такой малюсенькой была, – для пущей убедительности он растопырил ладонь и, едва не касаясь пальцами половиц, показал предполагаемый рост. – А поднимать ее как тяжело было! Все дорого, просто так ничего не купишь, а теперь посмотри, какая красавица удалась! Мужики завидуют тебе!
Василий Хрипунов едва заметно улыбался. Слушал молча. «Пусть поет, старый хрыч! Хвост-то как распушил, словно павлин! Марку перед зятем держать пытается».
Иван Дворников между тем продолжал:
– Я ведь тебя тоже очень люблю. Дорог ты мне, как сын! – скосил он глаза на жену, расставлявшую на столе блюда с отварным мясом. – Вот жена моя все хлопочет – мяса с рынка принесла – и довольна! А нам ведь трудно приходится. Денег нам не хватает…
– Что значит не хватает? Всем хватает, а моей теще, стало быть, не хватает? Я ведь никого не обижаю. Денег много даю! У меня каждый при деле: кто на рынке барахло продает, кто по магазинам товар сдает, и каждый свою долю получает. Вот я тебе вчера целую кучу пластинок дал вместе с твоей любимой «Кукарачей», – хмыкнул Большак. – Ты думаешь, что они с неба, что ли, упали? Они ведь тоже денег стоят. А облигации неделю назад на две тысячи рублей тебе передал… Забыл, что ли? А вот швейная машинка стоит, – кивнул в угол Василий, – откуда она у Ксении взялась? Я ей принес. «Зингер»! Трофейная! Еще не у каждого такая имеется. А ковер, что ты сейчас ногами топчешь… Откуда он появился? И опять ваш затек о своих родственниках позаботился, чтобы им тепло было. А ты мне тут говоришь, что денег вам не хватает! А кроме вас у меня еще двадцать человек. И тоже все при деле. Если бы не они, так и этих вещичек бы не было. Кто-то должен за хатой проследить, кто-то должен помочь вещички до дома донести, кто-то должен на базаре постоять со всем этим барахлом… А чиграши, что на шухере стоят? В падлу их обижать! Вот ты хлещешь сейчас водку, а почему не спросишь, на чьи деньги она куплена?
– Не о том ты говоришь, Васечка, благодарствую я тебе за все твое добро, что ты нам делаешь.
– А о чем тогда базар? – Подцепив вилкой кусок мяса, Хрипунов с аппетитом стал жевать.
– Не по себе мне что-то… Помнишь, дом профессора подожгли?
– И что с того?
– Поначалу все как будто бы ладно пошло, а потом мы вдруг чуть сами не спалились! Мешки, что мы под крыльцом оставили, ребятишки отыскали! Говорил же я тебе, что на следующий день забрать их нужно, так не послушали меня!.. А потом Петьку чуть мусора не угробили! У отца за алтарем несколько дней отлеживался. Ладно справку удалось по болезни выправить. А если бы не получилось? Ведь пулевое ранение схлопотал, а его каждый врач может определить… Вот если бы взяли его тогда, нам всем хана была бы! А неделю назад вы на мента натолкнулись, и его пришлось уложить. А эта кассирша, что у завода грохнули?.. Опять же Петра взяли! Что-то мусора почувствовали… А Иванычева эта…
– Не так все скверно, Иван. Кассиршу Иванычеву завалили, а муженька ее закрыли. Разбираются, – напомнил Большак. – А если повезет, так совсем у хозяина оставят.
– Повезло и на этот раз! Но как-то все рядом с нами снаряды разрываются, боюсь, как бы в нас не попало!
– К чему ты все это поешь, Иван? – подлил Хрипунов водки в стакан Дворникову.
Иван костистой пятерней вцепился в граненый стакан и выпил содержимое одним махом, смачно крякнув, а потом, наклонившись к самому уху Хрипунова, хмуро продолжил:
