Джонти любила пофантазировать и по содержимому представить, какой была хозяйка каждой шкатулки. Содержимое одних было тщательно продумано, другие содержали лишь самое необходимое, и все вещички от частого использования блестели, словно полированные.
Джонти всегда тщательно полировала их, вытряхивая на газету все содержимое, потом закрывала крышку.
Сейчас она занималась именно этим; вдруг на лестнице послышались шаги, дверь за кисеей распахнулась, и в гостиной появился Нэт Макморран.
Его мысли, очевидно, были заняты чем-то иным, потому что, увидев ее стоящей на коленях на полу, он удивился.
– Это вы, Джонти? – После минутного колебания он повесил свою шляпу на вешалку и присел на корточки рядом с ней. – Опять занимаетесь этим? – заметил он небрежно. – Мне показалось, вы часто чистите эти вещички, я прав? Я заметил, что они ярко блестят. – В его голосе звучали нотки восхищения.
Она покраснела и, как бы оправдываясь, сказала:
– Они такие красивые. Нельзя позволить, чтобы они потускнели.
Говоря это, она поставила на место маленькую крышечку в форме лепестка и взялась за следующую.
– Вам особенно нравятся эти? – Возможно, он отметил почти благоговейную нежность, с которой Джонти обращалась со шкатулками.
– Они очаровательны! Мне кажется, это самые очаровательные вещички на полке. Откуда они взялись?
В задумчивости он взял в руки одну из них, повертел, как бы взвешивая, на ладони.
– Этот футляр, – сказал он, ставя вещь на место, – относится ко временам англосаксов; а многие другие шкатулки, находящиеся здесь, относятся к викторианской эпохе. Очень давно, когда времена и одежда были совсем иными, женщины носили их с собой, подвешивая на цепочке к поясу, чтобы они всегда были под рукой.
– Некоторые из них выглядят так, как будто ими часто пользовались, – с улыбкой заметила Джонти. – Например, вот эта. Посмотрите, какая она потертая.
– Да, а вон та, напротив, так искусно сделана, но пользовались ею явно редко. Я бы предположил, что это знак длительной привязанности, подаренный мужем своей обожаемой смиренной жене в восемнадцатом веке. – В его серых глазах лучился смех.
– А вот эти совсем не похожи на утилитарные вещички, – быстро проговорила Джонти, пытаясь не обращать внимания на этот насмешливый взгляд, держа в руках изящную фарфоровую вещичку.
– А это севрский фарфор, и он не предназначался для того, чтобы его носили на цепочке у пояса. В те времена во Франции было модно выставлять их на видном месте для всеобщего обозрения. Я даже рискну сказать, что дамы похвалялись друг перед другом великолепием и экстравагантностью таких вещичек, подобно тому, как современные женщины гордятся своими нарядами. Времена и моды меняются. – Он добродушно улыбнулся. – А какая из них вам нравится больше всего, Джонти?
– Какая? О, трудно сказать!
– Нет, скажите. Я бы хотел подарить ее вам, – неожиданно сказал он.
– Мне? Что вы, я не могу принять такой подарок, – возразила Джонти.
– Нет, можете. Я хочу подарить ее вам, – повысив голос, настаивал он. – Я хочу сделать вам подарок.
Она все еще колебалась.
– Я правда хочу подарить вам одну из шкатулок, Джонти, – подтвердил он, и его голос стал неожиданно мягким и искренним. Он ободряюще улыбнулся ей. – Ну же, выбирайте – ту, которая вам больше всего по душе. Я с большим удовольствием подарю ее вам!
– Правда?
– Правда.
– Ну... это очень трудно...
– Любую. Вашу любимую.
Ее руки замерли, потом наконец подняли одну шкатулку.
– Может быть, вот эту, маленькую... Или она слишком дорогая? – озабоченно сказала она. – Это золото?
Нэт Макморран улыбнулся:
– Нет, это не золото, а томпак, сплав меди с цинком желтого цвета, имитирующий золото. А почему вам понравилась именно она? Кстати, это конец семнадцатого века.
Джонти с сомнением посмотрела на шкатулку, а затем обернулась к нему:
– Мне очень нравятся все эти цветы и листья, украшающие ее снаружи. А внутри хранятся очень забавные вещички. Посмотрите!
– Наперсток, два шильца, старая зубочистка, ложечка для нюхательного табака и крючок для пуговиц. Вы довольны?
– Это самая прелестная вещь, которая когда-либо была у меня, – искренне призналась Джонти. – Огромное вам спасибо, мистер Макморран!
– Не стоит, – небрежно ответил он, встал, снял с крючка шляпу, опять возвращаясь к учтивой городской манере поведения. – Это безделица, – беспечно бросил он и вышел, оставив ее продолжать свое занятие.
