Исключая наследника Ревущего холма, семейство Саэд почти не притрагивалось к вину, несмотря на то что их соседи при содействии богатого на красноречивые тосты Дасте пополняли свои кубки уже по пятому кругу. Больше и быстрее всех налакался граф Приграничья и, отбившись от пытавшегося увести его в тихое место сына, затянул заунывную песню о временах, когда по Ангенору гуляли великаны и кровожадные семарглы, которых у местных графских сынков руки чесались победить в честь прекрасной дамы. А когда не желающие слушать пение между нот и пожелания гангрен сидящим вокруг попытались его заткнуть, певец огорошил их с ног до головы таким отборным матом, что даже привыкший к сквернословию отца Теймо Корбел краснел, как свёкла, и продолжал что-то чирикать соусом на тарелке, пока вовсе не ушёл играть в шуточный бой на деревянных мечах с Дунканом и Бентоном.
– Прошу прощения, Брениргартия? – пыталась выговорить имя соседки по столу Паучиха, которую на специальном стуле с колёсами подвёз к леди Ревущего холма слуга. – Герольд же вас так назвал?
– Берниндегарди, – учтиво исправила ошибку графини Аларкон в произнесении своего кудрявого имени мама семейства торговцев.
– Брин… Брингарди?
– Да, моё имечко даже трезвый не выговорит, – закатила глаза графиня. – Зовите меня просто «мама Ибб».
Это была уютная тучная тётка с добрым лицом и мягкими руками, в которых очень комфортно устроилась засыпающая малышка Има.
– Мама Ибб? – переспросила Виттория-Лара. – Что же, очень мило, мама Ибб. Моя соседка, графиня Виа де Монте, сказала, что вы торгуете лучшими скакунами Мраморной долины. А эта территория отделена от моей только горами Ла Верн. Мы соседи, но я никогда не слышала о вас. Как же так получилось?
– Мы не торгуем конями с Шеноем, вот как, – толстуха протянула руку к вазе с фруктами и запустила пальцы в вишни.
– Что же, если учесть, какую репутацию имеют ваши жеребцы, это большое упущение.
Мама Ибб сунула в рот ягоду и пожала плечами.
Не дождавшись нормального ответа и несколько отрезвлённая тем фактом, что не все графы готовы есть у неё с руки ради выгодных контрактов, хозяйка Шеноя перешла в наступление:
– В Шеное ценят хороших лошадей, мама Ибб. В моём замке Виа де Маривет есть прекрасные конюшни и персонал. Как вы смотрите на то, чтобы продать мне несколько ваших лучших скакунов?
– Положительно, – ответила мама Ибб, не прерывая трапезу.
– Скажем, два десятка? Как вы на это смотрите?
– Отрицательно.
Не ожидая такого ответа, Виттория-Лара обескураженно уставилась на графиню Ревущего холма, которая в этот момент нежно гладила по головке прижухшую к большому тёплому телу бабушки Иму.
– Почему же?
– Десятками не торгуем. Не яйца.
– Вы же даже не знаете, сколько я за них заплачу.
– Мало, – всё так же лаконично ответила мама Ибб.
– Разве сто золотых за каждую голову – это мало?
– За голову достаточно. А как же тело, ноги, копыта и круп?
– В каком смысле? – снова не поняла Паучиха.
– Ста золотом достаточно для того, чтобы оплатить голову одного нашего скакуна, – пояснила ей, как дуре, толстуха. – Но мы не продаём их раздельно. Купить придётся и все остальные части. А это не меньше пяти сотен.
– Сколько?! – опешила от баснословной суммы за лошадь Виттория-Лара.
– Сто за голову, пять за все остальное. Итого шесть сотен за целую лошадь. Странно, я думала, леди Шеноя умеет считать.
Графиня Аларкон впервые за долгое время почувствовала неприятное ощущение, когда не знаешь, что сказать.
– Признаться, у вас впечатляющие аппетиты для семьи, которая находится в вашем положении.
– Каком положении? – сохраняя абсолютную невозмутимость, продолжала вкушать дары праздничного стола мама Ибб. – Мой стул удобный.
– В вашем положении семьи, которая находится в близком родстве с тем, кто сейчас гниёт в темнице. С Согейром.
Мама Ибб задумчиво кивнула.
– Да, это неприятно.
– Нет, с вами абсолютно невозможно вести диалог! – вспылила графиня, оскорблённая до такой степени, что едва не обозвала собеседницу «непробиваемой сукой». – Где это видано? Шесть сотен за какую-то скотину! Подумать только!
– Согласна. За скотину это очень много, – будто искренне не понимала возмущения Паучихи мама. – За лошадь Ревущего холма – в самый раз. Вы видели наших скакунов? У мужа спросите. Ножки у всех тоненькие, как иголочки, шерсть блестит перламутром, глаза умные, что хочешь сделают, только арифметику не считают, а скачут как, а? Как летят. Пожалуй, семи сотен будет достаточно. Сделка?
– Семь? Уже семь? Было же шесть!
– То есть на шесть сотен вы согласны?
– Дорогой, ты слышал? – Виттория-Лара обратилась к мужу, разбудив его: – Нам предлагают купить лошадь за семь сотен золотых!
– Предлагают – покупай, – не особо вникнув в суть предложения, буркнул мужчина потрёпанного вида.
– Но это безумно дорого!
– Тогда не покупай, – граф де Бароз икнул и проглотил остатки вина.
– Что же, – ответила не привыкшая отступать Виттория-Лара. – Похоже, мне придётся обратиться к главе вашей семьи.
– Это к кому же?
– К вашему мужу, разумеется. Сэру Нексо.
