– Все вы думаете только о себе.
– И вам бы пора, – поучительно заметил молодой человек, и из его голоса будто исчезла та сладкая нотка, которая располагала к себе его собеседников. – Леди Малори тщеславная дура, но она права: гордым и верным быть хорошо, но у тех, кто думает о себе, голова остаётся на плечах значительно дольше.
Дасте развернул Ясну к себе и положил руки ей на плечи.
– Принцесса, вы милый человек, но вы живёте в иллюзиях. Вокруг вас мрак и полчища змей. Леди Малори сказала, что вы не составили компанию своей сестре в Змеиной яме, но это не совсем так. Вы сейчас в ней, только, в отличие от Вечеры, вы живы. Не научитесь выживать, будете лить слёзы или пойдёте на конфликт – её пророчество может оказаться правдой. Действуйте, исходя из ситуации, делайте то, что от вас требуется, чтобы выжить. И мы так делаем. Я люблю Мраморную долину. Она прекрасна летом, что очевидно для юга, но зимой, зимой наши земли напоминают настоящую сказку.
Большая чёрная рука сжала её ладошку. Ясна почувствовала, как в её руку буквально вталкивают какой-то твёрдый тёплый предмет.
– Сэр Саэд, принцесса? – без поклонов поприветствовал гуляющих Влахос.
– Князь? Какой чудесный приём, – улыбнулся Дасте, будто весь вечер только и ждал возможности поприветствовать предводителя Ловчих.
– Без сомнения, – ответил Влахос, но его цепкий взгляд будто выискивал в лицах графа и принцессы малейшее подтверждение своим подозрениям.
Дасте снова просиял широкой улыбкой.
– Помню, последний раз мы были на таком прекрасном пиру, когда пятеро наших ахалтекинок разом ожеребились и на свет появились пять новых лошадок, и все перламутрово-белой масти без единого пятнышка. Самая редкая, между прочим, порода. Наш клиент тогда так радовался тому, что купил трёх кобылок, что закатил праздник на трое суток, представляете? И потратил на него больше, чем на саму покупку лошадей.
– Вот как?
– Ох! – В наследника Ревущего холма со всего разбегу врезались играющие в догонялки Дункан и Бентон, которые вдруг поняли свою ошибку и застыли с почтительной робостью.
– Я вот что подумал, – задумчиво произнёс торговец, провожая убегающую в двери детвору взглядом, – может быть, нам стоит подарить королю парочку ахалтекинок, когда они подрастут? Уж у кого, а у короля в конюшне просто обязаны быть хотя бы два таких чудесных экземпляра. Только кормить их надо особым овсом, чтобы желудки у них не болели, и никакой репы.
– Ценная информация.
– А ещё я как раз говорил принцессе Ясне, как же хорошо жить в Туренсворде. Здесь чудесный климат, как раз подойдёт для лечения экземы отца. Горный воздух, он очень полезен. Вы и сами знаете, вы же выросли среди горных круч.
– Прошу прощения? – не понял Влахос.
– Я надеюсь, вы составите мне компанию завтра утром? Я собираюсь прогуляться на местный рынок. Мне очень бы хотелось услышать ваши рассказы о Гирифоре и о ваших знаменитых изумрудах. Это же один из них сияет в статуе Веньё на площади Агерат? Изумительный цвет. И правда ли, что небо над заливом действительно горит огнями каждую ночь? Ах, надо же, Ээрдели ушёл, и не попрощался, – Дасте повернул вроде бы даже искренне раздосадованную гримасу к принцессе. – А казалось, такой интересный собеседник. Ну что же, принцесса, и мне пора идти. Я обещал принцу Дункану рассказать о Тюльпане. Удивительный скакун. Дитя ночи и холодного вихря. Настоящий шедевр. А вы подумайте над тем, что я вам сказал.
С этими словами, улыбаясь, как сто торговцев пряностями, Дасте Саэд удалился.
Ясна разжала ладошку. В её руке лежала маленькая серебряная монета с чеканным изображением трёх скрещённых стрел между башен.
Пир продолжался до поздней ночи. Было съедено и выпито всё, что можно было выпить и съесть, пришлось вынимать угощения даже из кладовых. Недоеденными остались только блюда из боевых быков, их мясо оказалось жёстким и волокнистым, что не было оценено придворными.
В тронном зале после гостей наблюдался настоящий свинарник и горы посуды вперемешку с остатками еды и шелухой с косточками от ягод. Усталые слуги медленно убирали тарелки и подметали полы, музыканты тихо сопели по углам в обнимку со своими инструментами, кто-то, судя по голым мужским и женским ногам, кувыркался под слетевшим с креплений белым агдеборгом, двое вусмерть пьяных придворных тихо играли в «Карточного гуся», кто-то под надзором Гарая блевал в подставленный горшок. Король сидел на троне, уронив лицо в ладони.
– Может быть, вы пойдёте в покои, ваше величество? – мягкий голос Данки выдернул его из дрёмы. Она поклонилась.
– Что?
– Ваши покои, ваше величество, они готовы. Скоро рассвет. Вы бы поспали.
Теабран медленно кивнул.
– Да, пожалуй. Иммеле?
– Уже спит.
– Что ж, ладно.
– Вас проводить?
– Нет-нет, я помню дорогу.
В коридорах было тихо и безлюдно, если не считать Молчащих, которые продолжали стоять на своих местах, как статуи Нежити. Люди… После того, что он видел на площади, он уже не был уверен в том, что под этими зеркальными масками скрывались человеческие лица.
