– Нексо мой муж, да, но при чём тут глава семьи? – продолжала строить из себя круглую дуру мама Ибб. – Отродясь таких в нашей семье не бывало. Но если вам надобно побеседовать, то вон он, – торговка показала толстым пальцем в сторону супруга, – шепчется с нашим младшеньким. Вы и у нашего Гекто спросите, что надобно. И у Дасте, они вам ответят: и по цене ответят, и по доставке. Стойте, куда же вы, Виттория-Лара?
Проводя графиню Шеноя наигранно расстроенным взглядом, мама Ибб поудобнее устроилась на своём стуле и ласково поправила воротничок на платье заснувшей внучки.
Дитя весь пир строило глазки виночерпию из укрытия и что-то шепнуло тому на ухо, когда парень наклонился наполнить кубок Иммеле. Фин улыбнулся, но быстро стёр с лица улыбку и ушёл.
– Ройс? – мать призвала Дитя вести себя достойно, когда оно, сев на место и затолкав в рот кусок отбивной и рагу и выждав в нетерпении минут пять, похватало несколько яблок из корзины, вскочило с места и собралось удалиться, сказав, что хочет спать. – Ну, где это видано?
– Мам, мне надо, – замялось Дитя. – Правда.
Теабран удивился, услышав в голосе их высочества неожиданную нотку смущения.
– Подойди, – Иммеле поманила Дитя к себе и увела его за руку в сторону колонн. Теабран видел, как жена взяла лицо Дитя в ладони. Правда, их высочество сразу попыталось увернуться от материнской ласки, но, получив нежный поцелуй в щёку, было вынуждено признать, что битву за личное пространство проиграло, и приняло объятия.
– Спасибо, – смог прочитать по губам Теабран.
Воистину странный сегодня был день. Дитя никогда никого не благодарило, по крайней мере искренне.
– В таверну? – спросил король жену, когда она вернулась на своё место. – Куда ещё Рене может уйти так рано?
– Нет, – возразила Иммеле, отпивая из кубка, – наше Дитя устало. Наверное, колдовство Гезы ударило не только по тебе.
– И лечить его надо вином? Помнится, после того как я упал на площади, мне ты бутылку не давала. Их высочество слишком много пьёт. Я считаю, надо прекратить потакать этому пьянству. Рене заливает за воротник как сапожник.
– Жаль, что ты вспоминаешь о потребностях Рене, только когда речь заходит о бутылке, а не о войне.
– Иммеле, хотя бы не сегодня.
– Ты прав. Что было, то было.
Данка вместе с двумя десятками слуг едва успевала менять блюда и подносить господам фрукты. Спина болела от тяжёлых подносов, ноги горели огнём от усталости. До конца пира оставалось ещё часов шесть, а потом ещё надо подготовить комнаты гостей ко сну, натаскать в ванные воды, помочь переодеться. Едва ли сегодня будет время на отдых.
– Принеси ещё куропаточек, милочка, – привлекла её внимание графиня Мраморной долины.
– И яблок в карамели, можно сразу три? – окликнул её Дасте. – И зефирное пирожное для леди Имадеи, пожалуйста.
– Какой хрен разлил у моего стула вино? – ругался Адарих Корбел. Теймо, как виноватый, будто это был он, молча краснел и зажёвывал стыд черешнями в сахарной пудре.
– Ясна, ты ничего не съела, – тронул плечо принцессы Дасте Саэд. – Данка, тебя же так зовут? Поменяй-ка тарелку принцессе. Может быть, она хочет чего-то другого? Например, купаты. Они чудесны. Мой поклон вашей кухарке. Ясна, ты будешь купаты?
– Ой! – Влахос схватил Данку за локоть и поволок в сторону выхода. В коридоре было пусто. Дети Виттории-Лары шумели где-то вдалеке. Свидетелей не было.
– Пустите меня, пожалуйста, – девушка, пряча глаза, предприняла попытку к бегству. – У меня очень много работы.
Влахос только сильнее сжал её запястье и уволок к маленькой винтовой лестнице, ведущей в каморку с мётлами.
– Что вам от меня надо?
И снова слёзы обиды и предательства встали в горле комком. Он почувствовал, как она напряглась, вся скукожилась, зажалась, отторгая его прикосновения всем своим естеством.
– Пожалуйста, отпустите.
Послышались голоса.
– Ш-ш-ш!
Валеска и Флорестелла, прячась от брата, хихикая, шмыгнули мимо притаившейся парочки и убежали за угол. Влахос убрал с губ Данки ладонь. Его лицо, вопреки ожиданиям, не было грозным, как минуту назад, когда он одним взглядом отпугнул от себя чью-то придворную дочку, которая, узнав настоящий титул «влахоса» Ээрдели, пожелала угостить страдающего в разлуке с супругой князя виноградом.
– Данка? – он нерешительно положил руку ей на плечо. – Не убегай от меня.
– Не убегать? Те солдаты в Негерде… Они были хотя бы честны со мной, что я для них пустое место, о которое можно вытереть ноги, а вы? Лучше быть никем, чем чувствовать себя дешёвкой.
– Нам с тобой поздновато ли переходить на «вы».
– Самое время.
– Данка, послушай…
– Нет, – девушка скинула его руку со своего плеча. – Я знаю, что того пленного убили вы. Сеар мне рассказал. Сам он понял по следу от гарроты на его шее. Спасибо. Но впредь не подходите ко мне. В Туренсворде больше двух сотен слуг, и я думаю, кому-то, кроме меня, будет под силу приносить вам в покои вино. Если я вам хотя бы немного нравилась, вы выполните мою просьбу.
– Ты многого не знаешь, – он снова прижал её к стене, будто силой пытаясь внушить ей понимание своего положения.
