Инто, Вальдарих и Данка передали им уже достаточно оружия для побега, и с каждым новым ножом «Орестилла» звучала всё жёстче и злее. Ветер пах будущей бойней. Хоть бы у них всё получилось. Хоть бы они смогли добраться до Редколесья и присоединиться к отряду Альвгреда. Если так, Инто увязался бы за ними. Даже если Молчащие отыщут их в том лесу, пусть лучше он погибнет, отбиваясь от них, как настоящий воин, чем так – заживо гнить, сидя по уши в дерьме. Пусть и драться совсем не умеет, но погибнет храбро, нападая, защищая друзей, а не от пьяной горячки или утопившись в Руне. Пожалуй, даже лучше так, самому решить свою судьбу, если ничего больше ему не остаётся, чем ждать момента, когда разложится сначала его душа, потом разум – и только потом тело.
Иногда Инто мечтал о своей смерти, как иные мечтали о пылких девицах с пышными бёдрами, и надеялся на гибель: если не на поле боя у стен Паденброга, где он закрыл бы собой принцессу Вечеру от секиры Ночной Гарпии или стрелы, гарроты Ловчего, так на арене под гул толпы, как герой, как должен был погибнуть. Представлял, как его тело омывают Полудницы, а Геза натирает его кожу травами и воском, и как он лежит под саваном на площади Агерат, как лежали до него погибшие кирасиры и короли, и архонт торжественно читает над ним Морген– эрею. Теперь его мечта растаяла, как таял в воздухе дым из курительницы их высочества. Архонт убит, Геза томилась в темнице, а те Полудницы, кого не убили и не заперли в башне Огненосцы, разбрелись кто куда, избитые, изнасилованные, осквернённые, исчезли в прошлом, как сон.
«Может, ну его? Может, украсть коня и сбежать?» – озарила его разум неожиданная догадка. Возникла, как нечто инородное, чужое, как незнакомая тень в густом тумане.
Например, Ситри или Велиборку? Вот они, здесь же, руку протяни.
«Нет, Велиборку брать не надо», – Инто отвернулся от конюшни. С тех пор, как лошадь принцессы прибрало к рукам их высочество, за кобылой следили, как за слитком золота. Тогда лучше Ситри. Её подарили Теймо Корбелу, но держат её с остальными конями в общих стойлах. Она… да, она вон в том загоне, за башней, в самом дальнем углу, там, где спал отец.
Повинуясь какому-то неясному наитию, Инто, как заворожённый, встал из-за стола и побежал в выбранном направлении, быстро, как ночной кот. Кони дремали, тихо покачивая во сне головами, и трепали губами. Тихо, на цыпочках, Инто подкрался к дальней секции, поглядывая, чтобы отец не проснулся, и почти бесшумно отворил замок. Ситри сразу проснулась и повела ухом.
– Эй, – прошептал беглец кобыле, погладив её по носу. – Это я. Пошли.
Ситри громко задышала и, радуясь ласке, наклонилась.
– Тише-тише, красавица, идём, – Инто ласково похлопал её по шее и под мерный отцовский храп вывел во двор. Седло, подпруги, уздечки – нехитрую экипировку было найти нетрудно даже в темноте, а уж запрячь кобылу Инто мог даже с завязанными глазами. Теперь всё, можно было бежать хоть на край света, и гори оно всё!
И вдруг его будто что-то остановило, схватило за руку в последний момент и заставило обернуться. Сбитый с толку одной-единственной мыслью, он неподвижно глядел в глубину утопающей в густой влажной тьме конюшни, откуда доносились звуки спящих животных и отцовские рулады. Обескураживающее своей очевидностью открытие ударило его по щеке, как рука пьяного папаши.
«А что потом?» – застучало у него в висках.
В небе холодным внимательным глазом за ним наблюдала луна, будто согласная с постигшим его откровением. Действительно, Инто, а что потом?
Ну, украдёт он коня, ну, если повезёт, проберётся мимо охранников, покинет Туренсворд, Паденброг, пустится в бега, а дальше?
Без денег, без крыши над головой, без еды, воды, без близких, без мамы, без всего, но с украденным скакуном – что будет потом? Приключения, свобода? Или объявление в розыск украденной собственности, погоня, поимка и казнь? Его найдут, не пройдёт и трёх суток, точно, он не успеет добраться даже до Креста.
Инто вдруг испугался собственных мыслей и того уныния, которое в одно мгновение охладило весь его пыл и решительность.
Нет, ему не вырваться отсюда и далеко не убежать, его схватят. Ловчие всегда из-под земли доставали тех, на кого указывал король. Никто никогда не уходил от погони Влахоса и Сеара, если только… если только будущих преследователей ничто не отвлечёт. Если только они не будут знать, что нужно и кого нужно искать.
«И гори оно всё…»
Решение проблемы вспыхнуло в его воспалённом мозгу и загорелось погребальным костром. Инто едва сдержался, чтобы не завопить. Да! Да, и как он только раньше до такого не додумался?
Он вошёл внутрь конюшни и открыл первый загон. Лагор не проснулся, пришлось его разбудить, потрепав за холку.
– Лагор? Лагор, пошли, – Инто взял коня под шею и вывел во двор. – Только тихо. Ш-ш-ш-ш. Багрян? Багрян, не уходи, иди сюда.
Инто отворил второй загон и вывел сонного скакуна Влахоса наружу.
