Мальчик внял просьбе отца и закрыл сонные глазки. Совсем скоро он погрузился в глубокий спокойный сон, наполненный радужными красками и сказочными образами.
Теабран встал, заботливо поправил на Дункане одеяло и вышел.
– Снова вы? – Теабран, понуря голову, прошёл к дверям своих покоев, будто вся тяжесть проблем этого мира вдруг снова свалилась ему на плечи. – Если бы я не вышел, а был внутри, вы бы ждали меня здесь до зари? Что вам нужно опять?
Граф Корбел меж тем сиял, как новенький креф, и посылал в пространство вокруг себя такие импульсы животворящей энергии, что, грешным делом, можно было подумать, что он влюбился.
– И вы не спросите меня о нашем маленьком дельце? – совсем не расстроился граф, без спросу пройдя в покои короля и закрыв за собой двери. Теабран чувствовал себя настолько уставшим, что даже не стал делать ему замечание, подкармливая этого кровопийцу и без того истощившимися запасами своей энергии.
– Да, дело, – опомнился король, что, впрочем, не вернуло ему какого бы то ни было энтузиазма. – Что дело?
Король устало сел в кресло. Корбел бухнул свою костлявую, обёрнутую в толстый камзол, тушу напротив, снова не дожидаясь приглашения. Только сейчас Теабран заметил, что протектор Приграничья держал в руке какой-то свёрток. В груди неприятно шевельнулось что-то колючее и холодное.
– Вы добились результата? – осторожно поинтересовался король, внимательно наблюдая, как переливается радостными эмоциями длинное лицо графа.
– О, ещё какого результата, вашвеличество. И смею заметить, всего за полчаса, – он выставил указательный палец, словно заостряя внимание на важном моменте.
В животе Теабрана разлился неприятный жар.
– Помнится, вы обещали, что хватит одного слова «Ная’Агра»
– Это уже детали.
– Говорите.
Адарих пожевал губу, будто рассасывая остатки вкусного леденца.
– Вход на третьем ярусе дворцового серпантина, – начал он вещать, преисполненный такой гордостью, что её можно было вешать на стену. – Вглубь до самого конца, минуя все двери по бокам. Выход будет у одной из скал за Многоликой горой. У Согейра аж зубы стучали, когда он мне это рассказывал, представляете? А потом, сказал, по тропинке держаться южнее и правее, на первой развилке ориентир – раздвоенный камень, от него налево, на второй развилке у нужной тропы вкопан негранёный кусок аметиста, а у ненужной – гранат и растёт сухой альмион. На третьей развилке под камнем посередине отметина в виде двух засечек, которые указывают на тропу слева, а дальше идти нужно сквозь ущелье и через поляну чёрного песка. За ней, как ориентир, будет скала со срезанной вершиной, за которой и прячется Грот! Ну как, вашвеличество?
– Впечатляет, – признался король.
– Я взял на себя смелость и уже приказал своему сыну выдвигаться с моими людьми по указанному маршруту.
– Не сомневаюсь. Когда выезжают?
– Через час. Осе будет доставлен во дворец уже через пятеро суток!
Теабан молчал, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
– Согейр жив? – неожиданно для себя спросил он.
– Жив-жив, что ж ему сделается? Правда, жизнью это уже вряд ли можно будет назвать, туды его гангрена, хех! Ная’Агра, знаете ли, это вам не ласки нашего гирифорского князька.
С этими словами Корбел бросил на столик для писем принесённый сверток.
Теабран поняв молчаливый призыв ознакомиться с его содержимым, осторожно приблизился к узелку, потом выжидательно посмотрел на продолжающего сиять экзальтированным счастьем Адариха и аккуратно отодвинул края.
– Господь всемогущий! – воскликнул король, отскочив от трофея, будто на него оттуда прыгнула кобра. – Вы чёртов маньяк!
«Ваше величество, в стенах Ровенны творится худое. Ей-богу, худое! Прокляты эти места!
В прошлом письме я докладывал вам, что несколько моих парней заболели. Как и пророчила Мейра, язык бы ей выдернуть её ядовитый, земля им стала пухом совсем скоро – на следующий день опосля, как письмо то было отправлено. Отмучались ребятки, ей-богу, отмучались. Пришлось снова нам с Мехедаром завёртывать новых покойников в мешки и кидать с обрыва. Одно помешало нам это сделать по-человечески – начался отлив. Так покойники и остались лежать на камнях, пока их косточки снова не утянуло в море. Коршунов было до того, вы бы видели, много, что земли было не видать – всю округу облепили, кровожадины. Знай, подсмотрели, что мертвечинка в Ровенне водится, облюбовали местечко. Но не суть.
