Я уже выше матери, но все равно склоняю голову, устыдившись своей лжи. Ама пахнет фенхелем. Поверх ее крепкого тела наброшен прозрачный розовый муслин. Кудрявые темные волосы с проседью заплетены в косу, ниспадающую до талии. Я хочу коснуться ее пальцев, но вовремя вспоминаю, что мои руки опасны. И отстраняюсь.
– Не говори отцу, – прошу я.
– Не скажу. Но ты так красиво молишься. Ты хотел бы стать танцором в храме?
Мне хочется хмыкнуть. Как будто отец когда-нибудь подпустит меня к храму или к любому другому зданию, которое существует не ради выгоды.
Но вместо этого я только пожимаю плечами, не желая ранить ее чувства. Иногда, когда она думает, что я сплю после тяжелых подпольных боев, Ама садится на край моей постели и наблюдает за мной. Дрожащими руками она перевязывает ссадины и вытирает кровь, засохшую на костяшках моих пальцев.
Ама проклинает деньги, падающие с моей рубашки, – толпа бросает в победителя монеты после каждого удачного боя. Монеты, которые отец пропустил. Я – призовой медведь: герой Враипура, где ставят на мальчиков, словно на лошадей в забеге.
– Я в порядке, – говорю я.
– Ни один ребенок, – шепчет Ама, – которого заставляют убивать, не будет в порядке.
Невысказанное имя Сендила повисает между нами.
– Кем ты мечтаешь стать, сынок? Кузнецом? Целителем? Я видела, как ты вправляешь кости. Ты чувствуешь смещения и находишь синяки еще до того, как они появятся. У тебя настоящий талант, Джит. Скажи Аме, чего ты хочешь.
Она обвивает меня руками. Я хочу обнять ее в ответ.
– Отпусти, – ворчу я, не двигаясь. – Я могу случайно тебе навредить.
– Ты научишься контролировать свою силу. Принц Экундайо собирает Совет, и им нужны кандидаты из Дирмы. Твой Дар – это путь в Олуон, сынок. Возможность уйти отсюда.
Глаза матери сияют, и я замечаю темно-фиолетовый след у нее на плече.
– Что это? – спрашиваю я напряженно.
Она отстраняется и торопливо прикрывает плечо шалью.
– Ничего. Случайность.
– Отец, – рычу я.
– Ничего, – повторяет она, пригвождая меня к месту взглядом, полным дикого желания защитить своего ребенка. – Я вывезу тебя отсюда. Из этого дома, из этого города. Ты не станешь таким, как отец… как человек, за которого я вышла замуж. Я уверена. – Она встает на цыпочки и целует меня в щеку. – Ты никогда не будешь зарабатывать на жизнь, причиняя боль другим.
* * *Из сна-воспоминания Санджита меня выдернул стук в дверь. Мы сели, сонно щурясь: в комнату прошел имперский воин и поклонился. За ним спешили Бимбола и другие служанки.
– Прошу прощения, Ваши Святейшества! – Бимбола тяжело дышала. – Мы сказали ему, что вы еще почиваете.
Воин вручил один свиток мне, другой – Санджиту. На сообщениях была императорская печать.
