– Я знаю, у нас ничего не выйдет, – сказала она внезапно. – Ву Ин не член Совета, так что это неправильно. – Ее голос стал нехарактерно мягким. – Мне просто… показалось, что у нас есть что-то общее. Голод, наверное.
– Он пытался сжечь Детский Дворец.
– Ты заманила человека на скалу и пырнула его ножом.
– Справедливо. – Я задумалась. – Похоже, у тебя ужасный вкус в выборе друзей и возлюбленных.
– Мама была бы в ужасе, – согласилась она, но, кажется, ни капли этого не стыдилась.
Каждый день Кира возвращалась в кабинет, составляя мне компанию и проводя собственные исследования. Вместо редактирования священных текстов она нашла в Имперской Библиотеке все записи, касающиеся Сонгланда, и часами зачитывалась ими, иногда делая заметки и зачитывая строчки вслух.
– Смотри, – настаивала Кира однажды утром, показывая мне диаграмму рисовых полей. – Методы возделывания там гораздо лучше наших. Фермеры выращивают целые горы риса, но не могут продавать урожай на континенте. Поэтому их деревни остаются бедными. Это несправедливо, Тар. Просто несправедливо.
Несколько минут спустя она вдруг зачитала:
– «Я встаю на рассвете: мир у меня в руках. Я все жду: сердце бьется быстрее и может разбиться. Приходи же скорей, ненадолго останься». Это написала пастушка, представляешь? Пастушка! Жители Сонгланда сочиняют стихотворения о повседневной жизни. Не только для уроков истории и ритуалов, как жители Арита. Тар, разве это не потрясающе?
– Интересно, нравились ли стихи Е Юн, – пробормотала я. Она все еще снилась мне: я гадала, могла ли девочка выжить. – Ву Ин рассказывал тебе, на что похож Подземный мир?
Кира порозовела, как всегда при упоминании принца Сонгланда. Мы не слышали вестей от него и Кэтлин с тех пор, как они покинули усадьбу Бекина.
Кира задумалась над моим вопросом.
– Ву Ин говорил, что каждый шаг там подобен смерти. Это не совсем боль. Скорее, холод. Пожирающая изнутри пустота, которую каждое создание ощущает в момент своего последнего вздоха. Нечто такое, что человек обычно чувствует всего мгновение, а затем смерть приносит свободу и ты переходишь в Ядро – Рай в центре земли. Но Искупители не совсем мертвы… и облегчение никогда не наступает.
Когда живое существо, объясняла Кира, проходит через Разлом, это вроде временной смерти. Если Искупитель находит выход, он может вернуться в царство живых. Кроме этого сбежать можно только одним способом: если тебя убьют в Подземном мире. Тогда наступает окончательная смерть.
Абику, обитающие там, не могут причинять вред живым созданиям, если только кто-либо сам не попросит их об этом. Но чувство холодной пустоты столь невыносимо, что большинство детей выдерживают лишь несколько часов, а потом начинают молить о смерти.
Ву Ин продержался семнадцать дней.
– Он сосредоточился на том, чтобы вспомнить все тепло, которое ощущал прежде, – объяснила Кира. – Праздничные костры. Объятия матери. Смех сестры. Ему было всего десять. – Ее голос дрогнул. – Единственный выход был отмечен на его коже. Татуировки светились даже в темноте, и он смог пройти по указанному маршруту. Но каждый шаг был пыткой. Духи опробовали на нем все уловки, которые только могли придумать. Иллюзорные тупики в пещерах и ямы, полные змей, чтобы сбить его с пути. Голоса его умерших близких – отца, дедушки с бабушкой, – шепчущие из теней, умоляющие присоединиться к ним. Он перестал понимать, сколько времени прошло. Он страдал от голода и жажды, но не мог умереть. Он бы сдался, если бы не Хьюн. Эми-эран нашел его в Подземном мире и вдохнул в него силу. Шаг за шагом они выбрались оттуда вместе. Но кошмары преследуют его до сих пор. Мое пение немного помогало. – Она грустно улыбнулась. – Наши с Ву Ином семьи в чем-то похожи: родители растили нас в неведении. Наши семьи боялись перемен, которые могли помочь нашим народам. Мы с Ву Ином переросли наш дом, а потому ушли, и с тех пор блуждаем без цели. Но теперь… – Она вздохнула, хмуро глядя на свиток с приказом императора. – Теперь я начинаю думать, что мы покинули одну клетку, только чтобы попасть в другую, чуть побольше.
Мои собственные исследования продвигались с черепашьей скоростью. Источников по единственной императрице за всю историю Кунлео было много, но они противоречили друг другу. Как и остальных девочек рода Кунлео, Айеторо растили в неведении, подальше от двора.
Одни источники описывали Айеторо как хрупкую женщину, украдкой плачущую по ночам от свалившегося на нее бремени власти и полагающуюся на поддержку окружавших ее мужчин. В других – изображали жадной, тщеславной и иррациональной мегерой, которая заботилась только о себе. Но ни один из этих «портретов» не подтверждал оставленное ей наследие. Ни один историк, даже самый упрямый, не мог отрицать, что меньше чем за двадцать лет тихая и не известная никому Айеторо Кунлео искоренила работорговлю на континенте, разгромила последовавшее восстание и принесла в Аритсар эпоху мира и спокойствия, продлившуюся еще несколько веков.
