Лучезарная полностью

Но она смотрела не на императора. Она смотрела на Таддаса… который стоял рядом с императором, на краю башни. Верховный Судья побледнел.

Нет. Она просто не могла… Это невозможно. Как она вообще узнала, что Таддас…

Внутри меня что-то оборвалось.

Она знала, потому что я рассказала ей. Я хотела ее рассмешить. Я предала Таддаса и Мбали и раскрыла их секрет – единственный рычаг, который мог настроить члена Совета против императора.

Я продала душу Таддаса ради ее улыбки.

– Не делай этого, – выдавила Мбали, обращаясь к Таддасу. – Помни о том, во что веришь. Справедливости нет. Есть только порядок.

– Ты в это не веришь, – прошептал он. – И никогда не верила.

Мбали слабо улыбнулась.

– Иногда приходится верить в ложь, чтобы выжить.

Затем она вонзила ногти в руку Леди – та вскрикнула от неожиданности. Хватка ее ослабла еще немного.

– Нет! – взвыл Таддас.

Глаза его сверкнули: воздух затрещал от его Дара, вышедшего из-под контроля. От Таддаса исходили такие мощные волны энергии, что я увидела его воспоминания, даже не касаясь. Перед глазами проплывали картины: детство, проведенное в бедности и преступлениях, веснушчатый мьюйский мальчик, мечтавший о стабильности. Я пролетела через тот день, когда он прибыл в Детский Дворец, в изумлении глядя на первую чистую одежду в своей жизни. Затем проскочила на несколько лет вперед.

Сердце Таддаса недоверчиво сжалось: Олугбаде, юный принц, которого он безмерно уважал, только что назвал его Верховным Судьей Аритсара. Его – вора из кишащих крысами трущоб Клов-он-Дерри!

Я снова пролетела вперед. Мальчик стал мужчиной, следившим за исполнением законов с серьезностью и раскаянием бывшего преступника. Он влюбился в жрицу из Суоны: ее глаза видели истину, а ее поцелуи отдавали на вкус милосердием. Всего одного движения темных гибких пальцев хватило, чтобы разрушились его идолы стабильности.

Прошли годы. Он привязался к ребенку, который напоминал его самого. То была дочь преступницы, рожденная в бесчестии и внушающая страх. Таддас с улыбкой наблюдал, как девочка осваивается в Детском Дворце, делая первые осторожные шаги по пути правосудия. Он решил поверить в нее и, когда пришло время выбрать преемника, предложил ей тот же шанс на искупление, который когда-то предложили и ему.

Снова вперед. Рыжие волосы мужчины начали седеть: он жил в постоянном напряжении. Он любил закон. Он обожал Мбали. Он почитал Олугбаде, своего брата и повелителя.

Откуда Таддасу было знать, что выбранная им девочка – ребенок, которому он предоставил шанс, – станет причиной его падения? Что она предаст его тайну? Что из-за нее в один миг разрушится все, что ему дорого?

– Мне жаль, – охнула я. – Правда, жаль…

Затем Таддас, Верховный Судья Аритсара и бывший мальчишка-попрошайка из Клов-он-Дерри, всхлипнул, покачнулся и столкнул императора Аритсара с башни.

Одновременно с ним Леди дернулась и, издав крик ужаса, выронила Мбали из рук.

Было тише, чем я ожидала. Хруст тела, врезавшегося в камень. Гораздо громче оказался звук, который последовал секундой позже: непрерывный вой толпы, бивший по барабанным перепонкам. Люди внизу в панике бежали наутек, давя друг друга, а во двор кинулись воины Имперской Гвардии. Таддаса утащили прочь остальные члены Совета: он обмяк в их руках, как тряпичная кукла. Его зеленые глаза остекленели от горя.

Единственный хруст.

Какое из тел? Пульс застучал у меня в ушах. Какое из тел?

Внезапно в небе появился силуэт человека, закрывший безжалостные лучи солнца. Черные волосы развевались на ветру подобно ореолу. Символы на коже светились, спускаясь по жилистым рукам, в которых лежала дрожащая ноша: Мбали.

Живая.

Ву Ин поставил Верховную Жрицу на башню, и она бросилась прочь, торопливо спускаясь по ступеням обратно во дворец.

– Ты пришел за мной, – выдохнула Леди.

– Я пришел за тобой, – согласился Ву Ин.

А потом он схватил с пола нож Олугбаде и полоснул Леди по лицу.

– Это за то, что ты лгала моим людям! – закричал Ву Ин. На щеке Леди расцвела длинная красная царапина. – Теперь ты отмечена, как и я, как тысячи Искупителей, которых ты отправишь на смерть. Забудь о помощи Сонгланда. Когда ты станешь императрицей, я сделаю все возможное, чтобы они не захотели с тобой связываться.

Леди поднесла руку к лицу. С интересом посмотрела на кровь, оставшуюся на пальцах.

– Маленькое чудовище, – пробормотала она. – Теперь я уже не стану императрицей. Ты убил меня.

На лице Ву Ина отразилось замешательство. Кто-то бросился на него, крича, рыдая, колотя кулаками по груди. Я знала, что этим «кем-то» была я, но мир вокруг, казалось, застыл. Перед глазами у меня потемнело.

– Это нож Олугбаде, – всхлипывала я. – Император смазал лезвие ядом. Ты отравил ее!

Зеленая полоска на маске Айеторо не имела значения. Леди помазала Ву Ина, а потому он мог убить ее – точно так же, как Таддас убил Олугбаде.

Против Ву Ина неуязвимости Леди не работали.