– Дайо, – всхлипнула я. – Нет. Мне нельзя тут находиться. Дайо… он…
Я принялась колотить в дверь.
– Ты должен вернуть меня во дворец! У меня не было возможности объясниться. Дайо подумает, что я снова его бросила! Он подумает…
Но у меня больше не было матери.
Я отшатнулась от двери и упала на что-то мягкое – тонкий кожаный тюфяк, накрытый пахнущим плесенью одеялом. А потом я рыдала, пока у меня не затекло все тело. Маски императрицы и принцессы врезались в грудь. Я снова и снова вертела на пальце кольцо, пока кожу на пальце не засаднило, и только тогда мои демоны наконец уснули.
Я поморщилась, когда из коридора просочился утренний свет. Снаружи доносились приглушенные голоса детей и животных. Виски жгло. Я резко села – и сразу пожалела об этом: меня накрыл приступ тошноты. Я не страдала от лучевой тоски так сильно с тех самых пор, когда в мой последний год в Детском Дворце случилась эпидемия ветряной оспы и нас заставили спать в отдельных покоях. Даже Дайо вынужден был избегать нас: Луч защищал от болезни его самого, но он все еще мог быть носителем заразы.
Как оказалось, оспы не было ни у кого из нас… но с тем же успехом могла бы быть, потому что лучевая тоска ощущалась гораздо хуже.
Сквозь дымку головной боли я заметила, что палец ноет и опух в том месте, где я крутила кольцо.
Сердце пропустило удар: в комнате был кто-то еще. Я подняла голову и увидела загорелую кареглазую девочку в кожаном жилете и штанах с заплатками. На ее коже слабо мерцали узоры. Больше не синие, как почти год назад, а насыщенно-фиолетовые.
– Е Юн, – выдохнула я. – Ты жива. Ты выбралась. Естественно, ты выбралась, ты ведь такая храбрая и сильная, – но Великий Ам, как же я за тебя волновалась…
Я потянулась к ней, чтобы обнять, но она выставила вперед маленькую ладошку.
– Нужно почистить рану, – сказала Е Юн холодно. – Ты можешь потерять руку, если туда попадет грязь. Так уже случилось однажды с одним из младших мальчиков.
Держа тряпицу, от которой несло лечебными травами, она поправила сверток, привязанный к спине: над плечом девочки агукал младенец-Искупитель.
– Е Юн… ты не помнишь меня? – спросила я. – Мы встретились в храме в Эбуджо. Я…
– Конечно, помню, – перебила она все так же бесстрастно. Призраки былых сожалений мелькнули у нее в глазах. – Ты – одна из тех, кому полагалось меня защитить.
Мои внутренности словно обратились в камень.
– Мне жаль. Я пыталась…
– Ты нам не нужна, – сказала она. – Я спасу других так же, как спасла себя.
Младенец завозился у нее на спине, устраиваясь поудобнее. В комнату заглянули другие дети с синими отметками на лицах: от совсем мелких до ребятишек постарше. За исключением Е Юн, никому нельзя было дать больше десяти.
– Где мы? – спросила я. – И где Ву Ин?
– Ты о Принце-Предателе? – Е Юн пожала плечами. – Он проверяет кроличьи ловушки. Велел накормить тебя и убедиться, что ты не навредила себе. Сейчас я осмотрю твои руки.
Я опустила взгляд. В основании пальца, где я крутила кольцо, засохла кровь.
– Мне нужно обработать все твои раны и ссадины и дать тебе поесть, – сказала Е Юн и нетерпеливо шагнула ко мне.
Ее тонкие ловкие пальчики обработали и перевязали мои раны. Возле тюфяка стояла миска с серой кашей, от которой поднимался пар, а также ведро с водой и полотенце. Пока я ела и умывалась, Е Юн внимательно на меня смотрела.
Потом фыркнула:
– Воспаление уже началось, что ли? Теперь Принц-Предатель рассердится и мне придется спуститься в деревню за чесноком. А я и так уже опаздываю с подготовкой остальных к Подземному миру…
– Это не инфекция, – перебила я, морщась: горло словно колючей ватой набили. – Просто лучевая тоска.
Е Юн все еще хмурилась:
– Тогда тебе стоило привести с собой кого-нибудь. Ты как Принц-Предатель. Его лихорадит, когда он приходит сюда без Кэтлин или кого-то еще.
– Ну, больше его лихорадить не будет, – огрызнулась я так резко, что девочка подпрыгнула. Я сглотнула, поморщившись. – Прости. Я хотела сказать, что… Ву Ин – больше не член Совета. Леди мертва. А я – его пленница. – Я слабо улыбнулась. – Мне бы не позволили привести сюда кого-то еще.
– Если ты пленница, то и мы все тоже, – ответила она. – Это Сагимсан: гора, у подножия которой оставляют младенцев-Искупителей. Иногда легче просто бросить ребенка при рождении, чем ждать, когда ему исполнится десять. Принц-Предатель летает над горой и приносит младенцев в убежище.
– Ох. – Мое сердце упало: я вновь поглядела на любопытных детей, сгрудившихся у двери. – Почему ты называешь Ву Ина Принц-Предатель?
Е Юн пожала плечами:
