Мы по спирали спикировали в долину – в животе у меня все переворачивалось, пока мы не приземлились в сугроб. Руку немедленно обожгло болью. Кровь потекла из предплечья, и я порвала свой наряд, чтобы перевязать рану. Под Ву Ином белый снег немедленно окрасился в алый. Ву Ин застонал, но когда я собралась вытащить из него стрелу, он покачал головой:
– Еще рано. Я потеряю слишком много крови. – Он сделал резкий вдох. – Нам… нам нужно…
Он пробормотал что-то себе под нос – и обмяк, запрокинув голову. Веки его смежились.
– Не смей! – крикнула я, встряхнув его за плечи. Ударила его по лицу. – Не смей засыпать и оставлять меня здесь!
Ву Ин не шевелился. Я лихорадочно огляделась по сторонам. Вокруг была только нескончаемая белизна, окружавшая нас, как просторная гробница: небо сливалось с землей. Ву Ин дернулся, снова что-то пробормотав.
В нескольких ярдах от нас появилось черно-золотое пятно.
Я сглотнула, видя, как оно приближается. На меня смотрели светящиеся глаза знакомого ярко-желтого цвета. Под широкими лапами снег таял, оставляя зеленые ленты травы.
– Хьюн, – прошептала я.
Эми-эран остановился в нескольких дюймах от меня. От зверя исходил жар: лед под моими ногами превращался в талую воду. Я снова начала ощущать свои конечности, и пахнущее мясом дыхание леопарда растворило иней у меня на ресницах. Хьюн наклонил голову, изучая меня и дергая хвостом. Потом нежно лизнул лицо Ву Ина шершавым языком.
– Знаю, знаю, – простонал Ву Ин, как будто зверь сказал что-то вслух. – Давай без твоего: «Я же говорил».
Хьюн издал звук: нечто между рычанием и мурлыканьем. Ву Ин криво улыбнулся.
– Признай: если бы я не доставлял столько хлопот, тебе было бы скучно.
Зверь пахуче фыркнул, словно устало вздохнул. Потом присел. Я помогла Ву Ину забраться на исходившую паром спину Хьюна, затем выдернула из него стрелу, прижав рану плащом, чтобы замедлить кровотечение.
Потом я запрыгнула на зверя сама, нервно вцепившись в его шею, а Ву Ин обессиленно прислонился ко мне. Леопард начал взбираться по тропинке, ведущей в гору.
Перевал Цзинва закончился внезапно: мы очутились на крутом утесе, нависающем над долиной. Внизу были разбросаны дома с красными крышами. Серые дороги напоминали переплетения вен, по которым ехали повозки, запряженные лошадьми.
Река прорезала долину, как темно-синяя лента, и на ее поверхности сверкали длинные белые лодки.
– Добро пожаловать в Юнсань-ду, – произнес Ву Ин.
– Здесь очень красиво, – сказала я тихо. – Жаль, Кира не видит.
Она очень живо описывала мне столицу Сонгланда, цитируя фразы из свитков со стихами. Золотистые лица, скрытые сетчатыми шляпами. Шумные улицы. Горожане в шелковых одеяниях с высокой талией, подметающих подолами мостовую. Рыба и лапша на рыночных прилавках, мускулистые женщины, несущие на спинах связки пшеницы и закатывающие глаза, когда рыбаки подзывают их с речных лодок. Дети, прыгающие по изогнутым крышам и гоняющиеся за воздушными змеями в форме тигров. Кира даже сочиняла песни о Юнсань-ду, мурлыча их вполголоса, пока мы смотрели с крыши дворца на столицу Олуона. Каждая нота – словно якорь, связывающий ее сердце с кем-то далеко.
Ву Ин сел чуть прямее и попытался прозвучать буднично:
– Почему твоей названой сестре хотелось это увидеть?
– Понятия не имею, – солгала я и до конца пути упрямо молчала.
Но Хьюн не повез нас в Юнсань-ду. Когда мы перебрались через перевал, холод резко прекратился, и под огромными лапами зверя захрустели зеленые листья. Мы забрались на утес, идущий вдоль склона. К тому времени, как мы прибыли на небольшую поляну, луну закрыли облака. Над нами нависали палатки, плуги и клетки с животными. Под широкой изогнутой крышей скрипел единственный дом с высоким фундаментом. Когда мы вошли внутрь, зимний воздух словно испарился. Ноги моментально согрелись, хотя огонь в комнате не горел.
– Магия, – прошептала я.
– Сонгланд, – поправил меня Ву Ин. – Мы строим камины снаружи. Дымоходы пролегают под домом, подогревая пол.
Приветливое тепло усилилось, когда Хьюн остановился перед дверью, запечатывая вход.
– Осторожно, – сказал Ву Ин.
– Почему мне нужно…
Вдруг я обо что-то споткнулась. «Что-то» застонало. Когда глаза привыкли к темноте, я обнаружила, что пол длинной низкой комнаты усеян маленькими телами, которые сонно ворочались. Дети – и все до единого покрытые синими татуировками.
– Где мы? – спросила я.
Ву Ин помедлил, прежде чем ответить:
– В убежище.
Затем он потянул меня дальше по коридору – к помещению без окон. Здесь пахло хвоей.
– В углу есть постель, – прошептал Ву Ин. – Отдыхай. Завтра утром отправимся в дорогу.
– Куда? – потребовала я. От усталости и лучевой тоски кружилась голова. – Зачем я здесь? Что ты от меня хо…
Но он уже закрыл деревянную дверь и щелкнул снаружи засовом. Только когда шаги Ву Ина стихли в коридоре, на меня обрушилась вся серьезность случившегося в Ан-Илайобе.
