– Изокенская кровь все уравновесит. Несколько метисов из разных королевств… Рискованно, но может сработать. В Совете еще есть место. Нужно только найти правильных кандидатов. Да… стоит попытаться.
Она достает из-под плаща цепочку с флаконом, висящую на шее. Полные губы Леди решительно поджимаются, затем опять расцветают в милой улыбке, когда она поворачивается ко мне:
– Подойди, дитя.
Я бегу в ее распахнутые объятия, и она мажет мой лоб маслом. Меня охватывает ее Луч. Я морщусь, когда Леди достает нож и режет сперва свою ладонь, а после – мою, смешивая нашу кровь.
Слова Леди льются в уши подобно пчелиному воску: так же оглушающе и сладко.
– Прими же свое помазание.
Покинув разум Ву Ина, я задрожала: меня трясло от фантомного ощущения объятий матери.
– Несмотря на все усилия, Леди так и не заполучила армию Сонгланда, – пробормотал Ву Ин, печально улыбнувшись на полу класса. – Я пытался убедить матушку годами, но Минь Цзя всегда удавалось ее отговорить, – объяснил он. – Сестра всегда была умнее меня. Она пыталась предупредить меня о Леди, но я не слушал. Так что Минь Цзя умыла руки. Я ее не виню.
После некоторой паузы я спросила:
– Кэтлин – не единственная изокенка в Совете матушки, верно?
– Конечно. Они все изокены, за исключением меня и трех первых Помазанников.
– Значит, укрепляя свою кровь, чтобы многократно представлять аритские королевства через каждого советника смешанной расы…
– Как я уже сказал, Леди надеялась свести на нет мою кровь, чтобы все шансы снова были против Сонгланда. Поэтому она не помазала последнего советника. Хотела найти
Я поежилась.
– Это так бессердечно. Словно она выбирала породистых животных на рынке. – От всего этого у меня закружилась голова. – И разве изокенская кровь не слабее? Чистокровные члены Совета представляют родное королевство целиком и полностью, а изокены – только наполовину…
– Или их кровь представляет каждое королевство на сто процентов. Никто точно не знает, как работает магия щита Энобы. Но Леди должна была попытаться. Она понимала, что жители Аритсара восстанут, если их дети будут рождаться Искупителями. Она бы ни за что не рискнула троном.
В горле у меня образовался ком. Моя мать мертва, а я даже не знала, что мне следует по этому поводу чувствовать. Должна ли я оплакивать принцессу Кунлео, ребенка, от которого отказался родной отец и которого изгнал брат… девочку, к которой мир оказался так жесток? Или я должна проклинать Леди, расчетливого стратега, готовую убить тысячи невинных? Вероятно, выбирать и вовсе не стоило. В любом случае на слезы времени уже не осталось.
– Я могу остановить это, – сказала я, хватая Ву Ина за плечо. – Церемония Продления Перемирия – завтра на закате. Отнеси меня в столицу империи. Я остановлю Дайо.
Ву Ин просиял было – и тут же снова помрачнел.
– Я слишком слаб, – сказал он. – Рана в боку достаточно глубока, да и тело все еще привыкает к потере Луча. Я не долечу до Олуона. Ты можешь поехать на Хьюне. Но добраться до Ан-Илайобы вовремя ты сможешь, только если… – Не договорив, он посмотрел на карту на стене, избегая моего взгляда.
На карте я насчитала одиннадцать королевств между горой Сагимсан и Олуоном. Я похолодела.
Единственный способ оказаться к закату в Ан-Илайобе – это воспользоваться двадцатью шестью камнями переноса.
После шести прыжков подряд мое тело начнет распадаться на части. Если повезет, легкие начнут отказывать только на десятом. Однажды какой-то мужчина сумел пережить пятнадцать перемещений, однако остаток жизни провел изувеченным и прикованным к постели. Но двадцать шесть?
Я умру в первые же несколько минут после того, как найду Дайо. Если вообще доберусь до Олуона.
– Все кончено, – сказал Ву Ин. – По крайней мере, для этих детей здесь. Ай Ри, Цзесун, Чеул и все остальные. Может быть, через сто лет потомки Дайо покончат с Перемирием. А пока… – Он невесело улыбнулся. – По крайней мере, мы знаем, кого винить в наших кошмарах.
Той ночью я спала плохо и проснулась ничуть не отдохнувшей. Когда Е Юн предложила мне завтрак, я покачала головой. В ушах до сих пор отдавались эхом крики детей из видения в пещере.
– Мне нужно проветриться, – сказала я.
Е Юн не сдвинулась с места, загораживая проход.
– Ты расстроила Принца-Предателя. – Она выглядела встревоженной. – Мы слышали ночью, что он плакал. А он никогда не плачет.
– Мне жаль, Е Юн. Он будет в порядке спустя некоторое время. Не волнуйся.
– Взрослые всегда так говорят. «Не волнуйся». Как будто они знают. Как будто они могут защитить тебя хоть от чего-нибудь.
Мгновение она внимательно разглядывала мои напряженные плечи и опухшие глаза. Ее лицо смягчилось.
