Я была так близко. Дайо ждал прямо за этими стенами и собирался совершить единственное преступление в своей жизни. Собирался решить судьбу тысяч детей, высушить целый океан историй.
Я хотела закричать. Я сражалась с тенями, затмевающими взор. Умоляла свои ноги появиться.
Но я не могла ни говорить, ни привстать на Хьюне: когда я попыталась призвать старый гнев, возмущенный жар Луча… то ощутила лишь пустоту.
Затем остатки Тарисай Кунлео соскользнули со спины Хьюна, и мир вокруг выцвел до серости.
Я ожидала, что очнусь уже в Подземном мире, где меня схватят ледяные руки детей, которых обрекли на смерть мои предки. Я бы позволила им отомстить, утащить меня прочь в мир потерянных песен и похороненных надежд, далеко от солнечного света.
Однако до меня донеслось эхо знакомых голосов.
Призраки историй, в которых я участвовала, жизнь, которая утекала прочь.
Я парила, барахтаясь в теплом озере света. Кожа, органы и конечности исчезли в эфире камней переноса. Теперь они вернулись, с болью, но целые: словно я была сделана из глины и умелый гончар склеил меня воедино. Когда зрение прояснилось, я увидела знакомые раскосые глаза с золотыми искрами. Меня держали длинные тонкие руки, за которыми искрили прозрачные кобальтово-синие крылья.
– Мелу, – прошептала я. – Неужели эру – как абику? Ты можешь навещать Подземный мир?
– Нет. – Он просиял. – Абику – духи смерти. Алагбато же – хранители жизни. Мы не в Подземном мире… и я больше не эру.
Мелу поднял руку, и я ахнула: на ней больше не было изумрудного наруча Леди.
– Ты освободила нас обоих, дочь.
Я огляделась. Мы находились в Олуоне, прямо за дворцовыми воротами. Хьюн загораживал Мелу от дворцовой стражи. Солнце садилось. Но воины больше не целили в меня копья. Теперь они изумленно смотрели на нас, стоя на коленях и осеняя себя знаком Пеликана.
Мелу помог мне встать.
Моя испачканная кровью одежда пропала. Вместо нее на мне появилось зелено-золотое одеяние, облегающее тело, как вторая кожа, – такую прекрасную ткань не могли сплести человеческие пальцы. Руки сияли, словно их натерли маслом, а на шее висели две маски Айеторо. Их глаза светились.
– Как?.. – спросила я.
– Ты нашла свою цель. – Алагбато коснулся моей щеки. – Желания быть любимой оказалось недостаточно. Верности друзьям – тоже. Но желания справедливости, стремления написать новую историю для мира любой ценой – этого хватило. Теперь тобой уже не могут управлять человеческие желания.
В горле появился ком, но я лишь кивнула и подошла к Хьюну.
Зверь пригнулся: я забралась на него, сев боком, – перекинуть ногу через спину Хьюна в новом сверкающем одеянии оказалось невозможно.
– История еще не закончена, – сказала я Мелу.
Он кивнул:
– Тогда поторопись. Времени почти не осталось.
Я прошептала Хьюну, куда нам нужно попасть, и эми-эран сорвался с места.
Он пробежал через весь дворец: толпа стражников и придворных послушно расступалась перед нами. Мы пересекли двор, распугав павлинов и расплескав воду в фонтанах. Когда мы прибыли к высоким дверям Имперского Зала, я спрыгнула с Хьюна.
Воины, охранявшие дверь, наставили было копья на Хьюна, и тут же изумленно на меня уставились.
– Ваше Святейшество, – пролепетал с запинкой один из них – на воинах были красные повязки в знак траура по погибшему императору. – Мы слышали, что вас похитил злобный сонгландец. Его Императорское Величество будет рад вашему возвращению.
Я вдруг поняла, что они говорят о Дайо.
– Я должна его увидеть.
– Прошу прощения, Ваше Святейшество, но сейчас проводится церемония Продления Перемирия. Когда она завершится, император наверняка…
Хьюн оглушительно зарычал, заставив воинов отскочить в стороны. Воспользовавшись этим, я пробежала мимо них с бешено бьющимся сердцем и ворвалась в двери Имперского Зала.
– Стойте! – закричала я. – Остановите ритуал!
