Лучезарная полностью

– Вместо невинных детей, – произнесла я медленно, чтобы скрыть дрожь в голосе, и посмотрела на абику, – я предлагаю вам настоящий приз. Вкус, который вы никогда не пробовали, кровь, которая раньше была запретной. В обмен на мир навсегда – на перемирие, не требующее продления и новых войн, я предлагаю вам Лучезарную душу… – Я тяжело сглотнула. – Я предлагаю вам душу императрицы.

– Нет… – просипел Санджит.

«Я пройду сквозь огонь, – сказала я через Луч всем своим названым братьям и сестрам. Лицо Дайо исказила боль: те же самые слова я сказала ему во время пожара в Детском Дворце. – Вам только нужно мне довериться».

– Императрицы? – хмыкнула Минь Цзя. – После Айеторо у вас не было императриц.

– Я ношу ее маску, – ответила я и назвала древний титул: – Обабирин.

Глаза маски вспыхнули. Зал ахнул и зашептался.

– Я Тарисай Кунлео, племянница предыдущего императора. Жрецы Ама могут проверить мою кровь, – продолжила я, – и подтвердить, что в ней течет сила Луча. Но только эти свидетели имеют значение! – Я указала на абику и прорычала: – Вы знаете, кто я, духи. Принимаете ли вы мое предложение?

Впервые абику пошевелились. В их глазах запылала жадность. Демоны пошептались между собой и уставились на меня своими розовыми глазами.

– Ты – носительница слабого Луча, – проурчали они. – Пока в твоей крови не течет сила всех двенадцати аритских королевств, для Подземного мира ты – лишь утешительный приз.

– Вы требуете, чтобы у меня был Совет?

Во мне зародилась надежда. Я могла бы просто разделить Совет с Дайо. Братья и сестры уже любят меня: наверняка не возникнет проблемы в передаче им моего Луча в придачу к Лучу Дайо.

– Сделано, – сказала я.

Абику усмехнулись.

– Не любой Совет, Обабирин. Мы требуем сильную королевскую кровь. Чтобы стать приемлемой Императрицей-Искупительницей, ты должна помазать двенадцать аритских правителей для своего Совета.

Короли и королевы протестующе зацокали языками. Сердце у меня упало. Как я должна убедить их довериться мне? Более того – полюбить меня? Иначе Луч не сработает.

Однако я сжала зубы и сказала:

– Считайте, что уже сделано. Но пока я собираю свой Совет, вы не можете забирать детей в качестве Искупителей. Дайте мне десять лет.

Абику фыркнули.

– Один год.

Я стиснула кулаки:

– Пять.

Они задумались, наклонив головы.

– Два. Наше последнее предложение.

Я медленно подняла кинжал, выроненный Дайо. Затем порезала свою ладонь и пролила кровь на щит Энобы, лежащий на полу.

– Готово, – сказала я – и ощутила, как покалывает кожу.

Я с ужасом смотрела, как на моих руках расцветают сложные узоры синих символов.

– Напоминание о твоем обещании, – прошипели абику.

И исчезли.

По залу пронесся лихорадочный шепот. Дайо взял мою порезанную руку, горько и задумчиво глядя на рану.

– Ты снова нарушаешь обещание, – сказал он. Имперская корона Дайо с вертикальным золотым диском слепила меня своим блеском. – Ты покидаешь меня.

– Только через два года. И… кто знает? Может, я выживу в Подземном мире, – я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. – Прости, Дайо.

– Не извиняйся.

Он тяжело сглотнул. Потом взял меня за руку и поднял ее в воздух: по нашим сцепленным ладоням потекла кровь. В глазах его блестели слезы.

Он обратил свое украшенное шрамом лицо к Имперскому Залу и провозгласил:

– Да здравствует Императрица-Искупительница!

После окончания церемонии наш Совет вернулся в Зал Снов, и я открыла братьям и сестрам все свои секреты.

Я стояла, пока они сидели вокруг меня на циновках и слушали. Я рассказала о третьем желании моей матери. О том, как ударила Дайо ножом. Как обнаружила, что у меня есть Луч, и как освободилась от проклятия, выбрав справедливость вместо свободы. Я хотела смягчить историю, украсить ее протестами и оправданиями. Но я не стала.

Вместо этого я рассказала им голую правду – они заслужили от меня хотя бы это.

Целую минуту они молчали. Я в панике вглядывалась в их лица, ожидая увидеть в них вынесенный мне приговор. Затем Эмерония встала, подошла ко мне и дотронулась до моего лба тем же жестом, которым я касалась ее в Детском Дворце, посылая ей сны о снеге и колыбельных.

– Как я полагаюсь на тебя, императрица, – сказала она своим обычным монотонным голосом, – так и ты можешь положиться на меня.

Уманса коснулся моего лица после Эмеронии, смочив пальцы моими слезами:

– Как я полагаюсь на тебя, императрица, – произнес он с улыбкой, глядя невидящими глазами куда-то поверх моей головы, – так и ты можешь положиться на меня.

Потом подходили Ай Лин и Майазатель, Камерон и Тереза, Затулу и Тео… и, наконец, Кира, которая лукаво прищурилась, повторяя клятву.

– Когда ты только здесь появилась, мне пришлось объяснять тебе, что такое лед, – добавила она. – Не забывай об этом, когда станешь большой и могучей императрицей.

– Не забуду, – пообещала я, и мое сердце упало, когда я задумалась кое о чем. – Кира, кажется, мне понадобится твоя помощь.

– Тебе кажется?