Лучезарная полностью

Я глянула на Киру, сидевшую чуть поодаль от меня. Нам велели одеться в то, что символизирует наши родные королевства, и она выглядела потрясающе в струящейся тунике и штанах, которые обычно носили старейшины Благословенной Долины. Хотя наши титулы еще не объявили, все знали, что Кира заменит Мбали в качестве Верховной Жрицы Аритсара. Очередь к ней выстроилась самая длинная, не считая просителей, желающих посоветоваться с Дайо: к Кире шли и представители знати, и простые люди, отчаянно надеявшиеся ощутить ее целительный Дар. Сейчас у нее в ногах рыдал старый лысый мужчина, бормоча благодарности, пока она пела.

Я вызвала Луч Дайо. Когда в центре головы запульсировало тепло, я направила его к Кире.

«Не изматывай себя, – сказала я. – Ты никому не поможешь, если у тебя сядет голос».

Кира подняла взгляд и устало улыбнулась.

«У меня не хватает сил, чтобы исцелить хоть кого-то из них полностью, – ответила она. – Но они все равно смотрят на меня как на божество. Даже не знаю, смеяться или плакать».

Я нахмурилась, послав по мысленной связи волну сочувствия. Когда Кира ответила, я тут же почувствовала себя бодрее. Ничто не помогало от лучевой тоски лучше, чем общение через Луч.

Я уже почти не помнила, каково это – жить без Луча. Я никогда не ощущала подобной близости – возможности свободно общаться с друзьями без слов, делиться образами, даже чувствами. Во всяком случае, я не помнила, чтобы раньше у меня было нечто подобное. В Детском Дворце мы спали на полу Зала Снов, переплетаясь в клубок, будто львята из прайда, но иногда… мне начинало казаться, что это чувство мне знакомо. Я уже кому-то принадлежала раньше, ощущая точно такую же близость и потребность, какую давала связь Луча.

Задолго до того, как я попала в Детский Дворец, я была чьей-то.

Подобно острову, покрытому туманом, уголок моей личности всегда оставался вне досягаемости. Я могла бы построить плот и доплыть до него – перебороть волны сопротивления собственного разума, ступить на берег прошлого, – но была слишком труслива, чтобы попробовать.

«И не пробуй, – говорил всегда Дайо, когда я делилась с ним тревожными мыслями. – Ты теперь дома. Зачем тебе быть где-то еще?»

«Эти двое… – произнес через Луч другой голос в моей голове. – Тарисай, ты видела их раньше?»

Голос оказался низким и бархатным, с явным дирмийским акцентом, и у меня мурашки побежали вдоль позвоночника. Я подавила смущение, надеясь, что через Луч оно не передалось, и встретилась взглядом с Санджитом.

Он сидел слева от меня, одетый в черный кафтан дирмийских генералов, расшитый жемчугом. Он кивнул на следующую группу просителей.

«Ты их знаешь?»

Передо мной стояли изокенка в зеленом плаще с капюшоном и мужчина, тело которого полностью покрывали татуировки Искупителя. Большинство тех, кто подходил ко мне, вели себя робко, смотрели под ноги, бормоча поздравления и вручая дары. Однако эти просители смотрели мне прямо в глаза… и усмехались.

Я покачала головой, повернувшись к Санджиту:

«Я никогда их не видела. А ты?»

Он задумался.

«Пожалуй, лишь однажды. В твоих воспоминаниях, которые ты показывала, пока не забыла детство. Но это было давно. Я могу ошибаться».

Искупитель сделал шаг вперед и поклонился, издевательски замерев в покорной позе дольше положенного.

– Ваше Святейшество.

– Спасибо, что пришли сегодня, – сказала я вежливо. – Сонгланд очень далеко от Эбуджо. Наверное, ваш путь выдался нелегким, господин…

Когда я сделала паузу, ожидая, пока он назовется, мужчина посмотрел на меня с насмешкой, словно я задала вопрос, ответ на который уже известен.

– Меня зовут Ву Ин, – представился он, напряженно улыбаясь. – И самое трудное путешествие в моей жизни началось в этом храме.

Я вспыхнула от стыда, когда он посмотрел на исходящий паром Разлом Оруку.

– Разумеется, – пробормотала я, ругая себя за бестактность. – Наверняка зал вызывает у вас ужасные воспоминания. Это большая честь для меня, что вы вернулись сюда для встречи со мной. Примите мою глубочайшую благодарность.

Ву Ин перебросил через плечо темно-синий плащ и снова наклонился, чтобы поцеловать мой перстень-печатку.

– Мне не нужна ваша благодарность, – холодно проронил он. – Но я приму вашу справедливость: обещайте, что моя история не повторится с другими детьми Сонгланда.

Я резко отняла руку.

– О чем вы?