Дайо прочистил горло и развернул свиток. На лице его сверкнула улыбка, и я тотчас поняла: первое имя в списке его не удивило.
– В качестве наследницы титула Верховной Жрицы, – сказал Дайо, – Ее Святейшество Мбали из Суоны выбрала Киру из Благословенной Долины.
Все в храме одобрительно закричали. Кира встала. Глаза ее блестели.
– Я принимаю титул будущей Верховной Жрицы, – произнесла Кира и заулыбалась, когда секретарь императора возложил золотую корону-обруч ей на голову.
Следующее назначение также не стало сюрпризом.
– В качестве наследника титула Верховного Генерала, – продолжал Дайо, – Его Святейшество Вагунду из Джибанти выбрал Санджита из Дирмы.
Санджит поднялся, безразлично приняв титул и золотой обруч. Мое сердце болезненно сжалось: Санджит ненавидел использовать Дар ради насилия и надеялся на более мирное назначение. Но гражданской войны в Аритсаре не случалось уже много десятилетий, а королевства с других континентов нападали на нас очень редко. Возможно, понадеялась я наивно, Санджиту никогда не придется сражаться с кем-то всерьез.
Я не знала, чего ожидать для себя. Большинство советников Олугбаде привыкли ко мне, однако Навуси до сих пор считала Тарисай из Суоны порождением греха. Я полагала, что из-за ее влияния титул окажется не слишком привлекательным: например, Верховный Казначей, чтобы я отвечала за сбор налогов. Или Верховный Декан, чтобы назначить меня ответственной за Имперскую Академию и ученые гильдии.
Дайо помедлил перед объявлением следующего титула и просиял, повернувшись ко мне.
– В качестве наследницы титула Верховного Судьи, – сказал он, – Его Святейшество Таддас из Мью выбрал Тарисай из Суоны.
В животе у меня что-то оборвалось.
Судья?
Решать судьбу худших предателей и преступников Аритсара? Мне, шестнадцатилетней девочке, которая не помнила даже своего прошлого дальше чем пять лет назад, когда впервые приехала в столицу и поселилась в Детском Дворце? Во имя Ама, о чем только Таддас думал?
Я могла бы отказаться от титула. Но Совет императора размышлял над назначениями много месяцев, а отказ запустит весь процесс заново. Мои названые братья и сестры, которые уже вовсю мечтают о Крепости Йоруа, будут вынуждены вернуться в Детский Дворец… и даже после этого результат может оказаться тем же.
Поэтому я встала, сцепила перед собой руки, чтобы скрыть дрожь, и проскрипела:
– Я принимаю титул будущей Верховной Судьи.
Затем я наклонилась, подставляя голову под тяжелый золотой обруч.
– Сначала придется убрать цветы, Ваше Святейшество, – прошептал секретарь.
Я забыла о венке из ландышей, подаренном Е Юн. Когда я сняла его, чтобы секретарь короновал меня, перед внутренним взором всплыло доверчивое любопытное личико девочки. В качестве Верховной Судьи я сумею повлиять на условия Перемирия Искупителей. Если я смогу помогать детям вроде Е Юн… то, пожалуй, получить этот титул было не так уж и плохо.
Остаток церемонии пролетел незаметно. Довольную Майазатель назначили Верховной Кастеляншей – главой обороны и гражданского строительства. Ай Лин, Одаренную со впечатляющей силой убеждения, определили Верховным Послом, главой международной торговли. Уманса, который мог предсказывать будущее, стал Верховным Казначеем, а Затулу с его энциклопедическими познаниями сделали Верховным Деканом. Терезе, нашей Одаренной любительнице садоводства, суждено было стать Верховным Земледельцем, а Камерон, регулярно тайком приводивший и приносивший в Детский Дворец спасенных им зверей, с радостью принял титул Верховного Животновода. Загадочной Эмеронии достался титул Верховного Мага для надзора за колдовскими ритуалами, а наш поэт с пылким сердцем, Тео, должен был отвечать за искусство и музыку во всех двенадцати королевствах в качестве Верховного Менестреля.
Когда нас короновали, я позволила себе расслабиться. Изматывающее дипломатическое путешествие подошло к концу. Осталось только провести Ритуал Мира с послами со всего континента, а потом наш Совет воспользуется камнями переноса и попадет прямо к Крепости Йоруа, где мы будем целыми днями изучать свитки, управлять хозяйством и закатывать грандиозные праздники на протяжении многих десятилетий.
Жрецы подмели пол в четырех углах храма для ритуального очищения зала. Дайо, одиннадцать аритских делегатов и королевский посол из Сонгланда встали вокруг алтаря.
Детский хор аколитов – младших храмовых служек – рассыпал вокруг мраморного постамента мирру и запел:
