На алтаре стоял сосуд с водой и древний овальный щит, принадлежавший Энобе Совершенному. Через год все правители континента приедут в столицу и окропят его своей кровью, дабы обновить соглашение человечества и Подземного мира и продлить Перемирие Искупителей.
А на сегодняшней церемонии, Ритуале Мира, Дайо и послы прольют на щит воду вместо крови – в знак того, что королевства будут участвовать в церемонии Продления.
– За новые начинания! – один за другим произносили послы, по очереди орошая щит водой в знак соглашения.
Первыми подошли послы центральных королевств: Джибанти, Ниамбы и Суоны. Затем – Благословенной Долины и северных королевств: Мью, Нонта и Бираслова. После – южных: Кетцалы и Спарти. Следующими были представители востока – из Морейо и Дирмы.
Наконец к щиту приблизился посол Сонгланда.
Это был сгорбленный старик в длинном одеянии с широким поясом.
Посол скривился, окропляя щит.
– За новые начинания, – просипел он. – Сонгланд примет участие в Продлении Перемирия. Да принесет оно мир нам всем. И да будут утешены родители, потерявшие детей.
Зрители заерзали на своих местах. Последние слова не были прописаны в церемонии ритуала, но упрекнуть посла никто не посмел.
Мы знали, что когда-то Искупители появлялись в семьях по всему континенту. Ужасно, что теперь они рождались только в Сонгланде, но по большей части жители империи принимали феномен за волю судьбы.
Почему Е Юн думала, что я могу это изменить?
На ее родине пытались бойкотировать Перемирие уже несколько раз. Но Подземный мир не успокаивался, если в ритуале не участвовали представители всех королевств. Каждый раз, когда Сонгланд сопротивлялся, на континент обрушивались смертельные болезни и сонмы чудовищ, пока наконец Сонгланд не сдался и не начал отправлять к Разлому три сотни Искупителей каждый год.
Последним щит окропил Дайо, представлявший одновременно Олуон и Аритсар в целом. Затем один из детей-хористов вручил принцу горсть мирры, которую он тоже бросил на щит. В знак согласия Подземного мира вода должна была стать коричневой – обрести цвет земли, символизирующий плодородие. Я сползла на край трона, ожидая окончания церемонии и шанса отдохнуть.
Но вода вскипела и стала белой – цвета костей и пепла. Цвета смерти.
Жрецы ахнули и зашептались. В храме запахло серой. Синие миазмы, исходящие от Разлома, стали гуще, а из затемненной расщелины вышли два маленьких существа, держащихся за руки.
Я видела изображения абику в книгах – демоны принимали вид больных детей, словно в насмешку над Искупителями. Но ничто не могло подготовить меня к виду тех созданий, которые направились к алтарю.
Придворные и жители города в панике закричали. У меня вспотели ладони. Демоны выглядели как близнецы не старше пяти или шести лет, с бледной серой кожей и полностью красными глазами без зрачков. Они остановились у барьера из мирры, рассыпанной жрецами, не желая или не имея возможности приблизиться. Затем синхронно наклонили головы, сверкнув острыми желтыми зубами.
– Доброго здравия тебе, принц, – сказал один из абику. – Разве ты не знаешь, что грубо оставлять подарок себе, приходя на праздник?
Дайо тяжело сглотнул.
– Чего вы хотите, духи? Почему вода не стала коричневой?
Другой абику скрипуче захихикал:
– Разве казначей выдает золото, если предыдущий долг еще не оплачен? Вы поклялись чтить Перемирие. Но нарушаете его прямо сейчас.
– Неправда, – возразил Дайо. – Шаманы обещали, что все Искупители, достигшие нужного возраста, уже доставлены к вам.
– Они неправильно посчитали. – Первый абику вздохнул, и его взгляд на краткое мгновение встретился с моим. – В Разлом отправлены все Искупители, кроме одного.
Кровь застыла у меня в жилах. Абику пришли за Е Юн.
Как жестоко. Неужели одной маленькой девочки из трехсот достаточно, чтобы демоны разозлились? Зачем она тварям из преисподней? Я сжала зубы. Если абику думали, что меня можно запугать – и я выдам Е Юн, то они ошибались. До Перемирия, во время Войны Двенадцати Армий, Подземный мир тоже нес серьезные потери, как и человечество.
Не станут же они нарушать мирный договор из-за одного-единственного ребенка?
– Вы, духи, говорите о долгах? О справедливости? – воскликнул посол Сонгланда. – Да как вы смеете!
Старик находился слишком близко от барьера из мирры. Глаза посла налились кровью.
– Тени скитаются по коридорам дворца Юнсань-ду, тени детей-Искупителей, рыдающие днем и ночью! Если бы абику заботила справедливость, они перестали бы отнимать детей у матерей в одном и том же королевстве год за годом!
Абику наклонили головы и моргнули, будто удивившись этой вспышке гнева.
– Что касается места рождения Искупителей, – промурлыкал первый, – то решает здесь кровь, а не мы.
Я нахмурилась. Что, во имя Ама, это значит?
Пока абику говорили, к ним начали подкрадываться два молодых воина. Оба казались напуганными и взволнованными.
– Вам… вам нельзя здесь находиться, – сказал один из воинов с запинкой, сжимая рукоять оружия. – Вы нарушаете условия Перемирия Энобы. Отойдите от принца.
