– Не будет никакого Перемирия, – прошипел абику, – пока человечество не уплатит долг.
Демоны сделали шаг к воину… и тот испугался. Он отступил, схватил с пола горсть мирры – и швырнул в абику.
– Умрите, демоны! – закричал он.
Абику завизжали… а затем взорвались, превратившись в облако назойливых кусачих мух.
– За принца! – громко произнес Санджит.
В храме воцарился хаос. Послы, жрецы, знать и простые люди попрятались в укрытия. По команде Санджита мои названые братья и сестры вскочили, достав оружие. Королевский Медведь вытащил из ножен сабли – парные скимитары с черными рукоятями, а я сжала в руке копье со стальным наконечником и символом Кунлео – солнцем и лунами – на древке. Одиннадцать советников окружили Дайо плотным строем: Луч синхронизировал наши движения с нечеловеческой скоростью.
Низко загудел храмовый горн, предупреждая об опасности. Из Разлома Оруку начали выскакивать покрытые перьями твари, плохо различие в миазмах. Они походили на странных крылатых зверей. Уродливые, как гиены, они пикировали на своих жертв, выставив когти.
– Я в порядке! – воскликнул Дайо. – Помогите людям!
Мы напряглись, но сохранили строй. Порядок приоритетов, барабанным боем вбитый в подкорку дворцовыми жрецами, был четким:
Защитой обычных людей должна заниматься Имперская Гвардия, которой Санджит и Майазатель отдавали короткие приказы:
– Разделиться на отряды! Встать за боевые орудия! Выстроиться для подачи боеприпасов!
Майазатель недавно спроектировала оружие для храма. Узкие пушки зажигались при помощи огня, но боеприпасами служили ледяные шары – замороженная святая вода из подземных хранилищ храма. Воины Имперской Гвардии – крепкие рекруты со всех королевств – сформировали цепочку, передавая боеприпасы тем, кто управлял пушками. С грохотом раздался первый залп: ледяные снаряды столкнулись с летающими зверями, и шестеро врагов упали на пол.
Майазатель радостно вскрикнула, и воины взревели в ответ, заготавливая второй залп. Потом цепочка, подающая боеприпасы, нарушилась: гвардейцев атаковали тучи мух. Мы пытались найти для Дайо безопасный путь к выходу, но там уже сгрудились вопящие придворные, из-за чего возле дверей образовался смертоносный затор. Одна джибантийка, упав и оказавшись под ногами у толпы, прохрипела что-то на своем родном языке. На нее оглянулся джибантийский воин, управлявший пушкой. Прицел сбился: ледяной снаряд улетел к нонтским послам. Один из них рухнул как подкошенный и уже не двигался.
– Глупец! – заорал нонтский воин, стоящий у соседней пушки, и схватил джибантийца за одежду. – Ты убил посла!
– Я не хотел, – задыхаясь, оправдывался тот. – Мне жаль, я…
– Типичный джибантиец! Вечно вы витаете в облаках вместо работы!
– Не приплетай сюда мой народ! – прорычал другой джибантиец и ударил воина из Нонта в челюсть.
– Нет… – охнула Майазатель. – Сейчас не время!..
– Вернуться на позиции! – Санджит разъярился, глядя на дерущихся гвардейцев, которые уже нависали над краем стены. – Мы посреди битвы! Люди умирают, идиоты! Я сказал, вернуться на…
Оба воина упали на землю с высоты двух этажей. Еще один рой крылатых тварей вылетел из Разлома.
Имперские стражи нарушили строй. Вместо того чтобы управлять пушками, которые могли бы спасти всех, паникующие мужчины и женщины бросились защищать представителей своих народов. Воины из Ниамбы игнорировали кричащих раненых спартианцев, чтобы помочь ниамбийским придворным. Гвардейцы из Морейо переступили через истекающих кровью джибантийских детей, чтобы помочь женщине, одетой в морейосский шелк. Жители Олуона, забившиеся под столы и прикрывающиеся тронами и стульями, шипели на людей из Нонта и Дирмы, ищущих укрытие. Когда огонь из пушек прекратился, твари из преисподней закружились над нашими головами и стали бросаться на людей.
Я закричала: адреналин пульсировал в теле. Когти жутких созданий разрывали людям спины и плечи. Праздничные одеяния окрасились кровью. Я почувствовала во рту привкус желчи, заметив маленькую девочку, скорчившуюся под каменным столом. Венок из ландышей съехал ей на лицо.
Е Юн.
– Оставьте меня, найдите, где спрятаться! – окликнул нас Дайо и показал на обсидиановую маску. – Да ради Ама,
Этого оказалось достаточно, чтобы я вышла из оцепенения. Нарушив строй, я бросилась через бушующий ад из тел, крылатых тварей и насекомых – прямиком под стол к Е Юн. Я обняла ее за дрожащие плечи, другой рукой выставив перед собой копье.
– Все хорошо, – просипела я, пытаясь закрыть малышку собой, спрятав от взглядов обитателей Подземного мира. – Не бойся. Мы выберемся отсюда.
Она не шевельнулась. Мышцы ее словно превратились в камень, пока она смотрела, как тварь из преисподней разрывает какого-то несчастного на куски.
– Это ведь из-за меня, да? – наконец спросила Е Юн.
– Нет, – солгала я, скрипя зубами от несправедливости происходящего. – Не говори так, Е Юн.
Она медленно повернула ко мне свое умное, мокрое от слез личико.