В Крепости Йоруа, помимо гостевых покоев, имелось двенадцать отличных спален – каждую мы использовали как кладовку. В конце концов, если бы мы отдыхали раздельно, то целых восемь часов находились бы вдали друг от друга, а приступы лучевой тоски наутро того не стоили. Поэтому мы спали на полу торжественного зала, пристроив циновки вплотную, как делали в Детском Дворце, и храпели одной большой потной кучкой.
Пол зала был выложен мозаикой с символами Кунлео – солнцем и лунами. Дайо лежал в золотом центре, а мы – на одиннадцати бледных лунах. С карнизов незастекленных окон, доходящих до пола, свисали прозрачные занавеси, защищающие от теплого ночного бриза.
Когда всходила настоящая луна, мы слышали, как воины Имперской Гвардии сменяют друг друга на дежурстве. Внизу, в сотнях футах от нас, океан Обаси обрушивался волнами на скалы.
Этой колыбельной было почти достаточно, чтобы прогнать кошмары о кричащих людях, терзаемых когтями крылатых тварей. О горожанах и воинах, которые отказывались помогать уроженцам чужих королевств. О запахе ландышей из венка Е Юн, лежавшего на краю Разлома, почти достаточно. Но все же – не совсем.
Некоторых демонов нельзя усмирить и успокоить никакой колыбельной.
Наступила ночь, и я быстро задремала. Таддас регулярно присылал мне судебные дела из столицы, и сегодняшняя коллекция оказалась особенно изматывающей: в нее входило все – от деревенских споров о принадлежности скота до горничных, которые сообщали об изнасиловании работодателями. Я нахмурилась, зарываясь лицом в подушку. И тут меня кто-то потряс за плечо.
– Уйди, Дайо, – пробормотала я. Он часто меня будил в эти дни и просил, чтобы я помогла ему заснуть. – Я устала.
Но рука так настойчиво трясла, что я поморщилась и села.
Это был не Дайо. Возле меня на коленях стоял Санджит – без рубашки и с растрепанными волосами.
– Он пропал, – сказал он напряженно. – Не буди остальных.
– Что?
Я развернулась. Спальное место Дайо пустовало.
– Он ходит во сне. – Санджит прижал палец к губам. – Если стража услышит шум, сразу прибежит смотреть. Нам не нужны слухи о том, что у наследного принца не все в порядке с головой. Я видел, куда он направился, но нам пригодится твой Дар.
Нас постоянно мучили кошмары, но Дайо приходилось хуже всех. Когда он находился во власти ужаса, только одно могло разбудить наследника: изъятие самых страшных воспоминаний. Я вздохнула и сняла с головы атласный спальный платок, пока Санджит будил Киру. Потом мы втроем прокрались мимо спящих братьев и сестер и направились на балкон. Крутая лестница вела в сад и на бледно-золотистый пляж.
Я выругалась.
– Он что, и впрямь спустился по ступенькам? Он мог сломать шею. Почему стражники его не остановили?
– Они, наверное, не знают, что он спит, – предположила Кира. – Не говори им. Веди себя естественно.
Мы кивнули стражникам у подножия лестницы, как будто полуночные прогулки в исподнем – самое обычное дело. Вооруженные воины поклонились.
После неловкой паузы один из них осмелился спросить:
– Вашим Святейшествам тоже понадобится лопата?
Я удивилась:
– Лопата?
– Его Императорское Высочество попросил ее, Ваше Святейшество. Мы не спрашивали зачем.
– Ох! – Кира прочистила горло. – Нет. Наверняка одной лопаты достаточно для дел принца.
Санджит обратился к стражникам ровным, низким голосом, от которого меня пробрала дрожь:
– Не стоит упоминать о действиях принца кому-то еще.
– Так точно! – отчеканили воины и коротко кивнули.
Затем один из стражников вытащил из настенного кольца пылающий факел.
– Вы возьмете факел, Ваши Святейшества?
Жар коснулся моего лица – пламя трещало и искрило. Каждая косточка в теле превратилась в желе.
На мгновение мне показалось, что я таю, рев пламени становится громче, а пылающие двери Детского Дворца возвышаются надо мной, готовые проглотить заживо…
– Ваше Святейшество, – добавил стражник, глядя на меня. Я рвано и часто дышала. – Вы…
– Она в порядке, – буркнул Санджит. – Доброй ночи.
Джит и Кира повели меня прочь, взяв за руки с обеих сторон. Мы прошли под аркой из свисающих глициний в сад, тоже освещенный яркими факелами.
– Не смотри на них, Тар, – посоветовал Санджит.
– До сих пор? – спросила Кира. – Спустя почти два года?
Я молча кивнула, глядя на свои босые ноги. Руки покрылись мурашками: я почти чувствовала кожей ожоги, которые должна была получить в день своего помазания.
Именно тогда Дайо чуть не погиб в Детском Дворце.
У него шрам остался снаружи, а вот у меня – внутри. Теперь от жара огня – даже от одного звука и запаха – ноги делались ватными. Пламя словно насмехалось надо мной, намекая на некую тайну, пробуждая демонов в глубине памяти. Постепенно я научилась без дрожи зажигать свечи, но костры и факелы все еще вызывали приступы паники.
– Странно, что огонь забрал твои воспоминания. – Кира нахмурилась. – Может, пора пригласить целителя из столицы…
– Не стоит, – отрезала я, избегая ее взгляда.
