Камень переноса – гладкая черная платформа в десять человек шириной – стоял в рощице возле городской окраины. Порт окружал палисадный забор с охраняемыми проходами с двух сторон. Я чувствовала пульсирующую в камне силу, даже стоя на расстоянии нескольких футов. Желудок заурчал в предчувствии тошноты. В последний раз я пользовалась камнем переноса, когда мой Совет переехал в Крепость Йоруа. Нам пришлось еще два дня восстанавливаться, лежа в постелях и держась за животы.
Санджит показал страже наши имперские печатки. Они изумленно распахнули глаза:
– Ваши Святейшества…
– Потише, – пробормотал Санджит и заплатил за проход.
– Разумеется, Ваши Святейшества. Прошу вас… Нет. Подождите. – Стражник взглянул на поверхность камня, где проявились призрачные черные буквы. – Кто-то прибыл.
С громоподобным треском в воздухе появился отряд имперских гвардейцев.
– Нельзя терять время! – крикнул капитан своим товарищам, спрыгивая с камня переноса. Борясь с рвотным позывом, он показал стражникам свое удостоверение. – Мы поймали эту мерзкую тварь, но ее слуги до сих пор рыщут во тьме где-то на территории империи. В последний раз их видели недалеко от…
Его голос затих вдали: отряд уже покинул порт и быстро удалился, возвращаясь к построению.
– Кто знает, о чем они, – сказал старик, улыбаясь с нервной вежливостью. Затем махнул, чтобы мы проходили: – Будет безопаснее, если вы возьметесь за руки.
Я покосилась на Санджита, но он просто протянул мне мозолистую ладонь.
Я смотрела на наши сцепленные руки, пока мы вступали на камень переноса. Тот пульсировал теплом. По ногам, животу и груди у меня проходили вибрации. Зазвенело в ушах. Мы сделали шаг. Мир вокруг замерцал: я уже не видела наших рук. Мы стояли на гладкой поверхности камня, ослепленные ревущим смерчем жара и ветра… но внезапно все стихло.
– Имена и цель прибытия, – сказал пронзительный голос.
Реальность расплывалась перед глазами. Мы очутились на другом камне переноса, слегка меньше предыдущего. Порт находился в черте города: я слышала стук колес повозок и крики уличных попрошаек. Встряхнув головой, чтобы прочистить мысли, Санджит достал наши имперские печатки.
– Добро пожаловать в Кофи-на-Реке, – сказал стражник, отступая в сторону. – Приятного пребывания в Ниамбе, Ваши Святейшества.
Я слабо улыбнулась и спустилась с камня. Мир накренился, но Санджит поймал меня за локоть.
– Гостиница, – пробормотал он, держась за живот, и я кивнула.
– Лучшие гостиницы ближе к центру города! – крикнул стражник нам в спину. – Но я бы на вашем месте был осторожен, Ваши Святейшества! На улицах сегодня многолюдно.
Когда мы добрели до городской площади, от каменных высоких домов эхом отдавался возмущенный гул толпы. К небу поднимались столбы дыма, отовсюду слышались яростные возгласы: люди сгрудились вокруг чего-то, что мы пока не видели.
– Это несправедливо!
– …старше, чем сама империя!
– …да как вы смеете уничтожать наше гриотское наследие!
Я ахнула, когда имперский глашатай начал громко, заглушая толпу, зачитывать знакомый мне «Указ о единстве» Таддаса.
Я не знала, что его приведут в исполнение столь скоро. Санджит, который был выше местных на целую голову, вдруг напрягся, глядя на что-то впереди.
– Что там? – спросила я требовательно.
Когда он не ответил, я протолкалась сквозь толпу сердитых горожан.
В центре площади горел огромный костер. Имперские гвардейцы отнимали у гриотов, дрожавших в очереди, барабаны и свитки. Истории – некоторые наверняка насчитывали сотни, если не тысячи лет, – бросали в огонь.
Глашатай коротко благодарил каждого гриота и вручал ему новый барабан и имперские свитки.
По щекам у меня покатились слезы. Я отступила обратно в толпу – шаг, шаг, еще шаг, пока сильные руки не легли мне на плечи.
– Нам не стоит светиться, – сказал Санджит.
– Зачем забирать барабаны? – спросила я, словно в трансе. – Неужели недостаточно того, что у них изымают истории?
– Барабаны тоже хранят истории, – мрачно напомнил Санджит. – Похоже, Таддас с императором не хотели рисковать.
Мы прошли несколько улиц и нашли гостиницу. Ночью я ворочалась без остановки, хотя на сей раз в комнате с деревянным полом были приятно пахнущие постели вместо соломенных подстилок.
Таддас объяснял «Указ о единстве» так логично. Он ведь прав – разлад в Эбуджо привел к катастрофе. Если бы королевства меньше думали о различиях и работали сообща, в тот день не умерло бы столько людей. Но…
Я вспомнила гриота с городской площади – пожилую женщину с грустными запавшими глазами, которая рыдала, когда у нее отняли барабан.
– Это неправильно, – прошептала я. – Так ведь?
Рекомендовалось подождать месяц, прежде чем использовать камень переноса вторично. Мы ждали только неделю. Я хотела поскорее найти Мелу… и покинуть Кофи-на-Реке. Когда мы наконец ушли из города, дым от сжигаемых барабанов все еще поднимался в небо.
Камень находился в десяти милях к западу от города, в зеленой ниамбийской долине. Живот снова заурчал, пока мы перемещались в Суону. Когда прыжок завершился, я подползла к краю камня, и меня стошнило.
