— …в списке. Понятно. — Он оглядел кабинет госсекретаря: красные гардины, отделанный светлым деревом стол, тёмно-зелёные с золотом стены, нависшие люстры и бюсты Цезаря и Пальмерстона у окна. — Значит, всё-таки Форин-офис…
— О чём ты?
— Боялся, что министр опять отправит меня за пять океанов…
— Была идея направить тебя в Министерство международного развития…
— Оно ещё существует?
— Никто не знает, — улыбнулась она. — Сейчас все жалуются, что важные дела забрал себе министр, а Форин-офису осталось только мелкое дерьмецо… В правительстве недовольно смотрят на тебя. Ты даже не член партии. Как вообще министру пришло в голову включить тебя в список?
— Он не обязан разбираться в наших хитросплетениях, — сказал Иоанн. — Давай начистоту, как просил отвечать на экзамене профессор Бишоп, помнишь?
— Я не буду отрабатывать зарплату госсекретаря за него самого. Это его работа, пусть он тебе и рассказывает.
— Тогда зачем же ты здесь, Эсти?
— Развлечь тебя, пока он не придёт, — отшутилась девушка. — Рада тебя видеть, Иоанн.
— И я тебя. Вспоминаешь Аббертон?
— Нет на это времени, совсем нет времени со всеми этими кризисами и…
Её прервал государственный секретарь, который, не останавливаясь, пожал Иоанну руку, тронул девушку за плечо и сразу сел за стол, знаком запретив гостям приподниматься. Герцог дежурно поинтересовался здоровьем отца Иоанна, посетовал, что ещё не успел освоиться на новом месте, и произнёс наконец то, что Иоанн ожидал услышать с первых минут пребывания в этом здании:
— Иоанн, вы хорошо зарекомендовали на службе в прошлые годы, и я бы хотел, чтобы вы стали моим специальным представителем… Я оговорился — не моим специальным представителем, а специальным представителем Форин-офиса, конечно же. Это не секрет, что мы находимся в состоянии позиционной борьбы с Министерством иностранных дел Европейского союза, но, как бы мы не возмущались друг другом, интересы у нас общие, на что резонно указывает министр, ваш хороший знакомый.
Иоанн кивнул.
— В январе следующего года в Каире должна состояться международная конференция по какому-то там религиозному вопросу. Приглашены деятели разных конфессий: христиане, иудеи, мусульмане. Вы, Иоанн, уж простите за прямоту, в сознании большинства являетесь в первую очередь писателем, и нам тут пришло в голову, что ваше появление на этой конференции было бы вполне логично, если бы вы выступили, дали интервью, что-нибудь вроде…
— Я должен стать представителем по культурному сотрудничеству?
— Официально — да, — ответил госсекретарь, — а неофициально у меня будет для вас поручение. Вот, возьмите. — Он достал из стола папку и, с трудом перегнувшись через стол, протянул Иоанну. — Можете забрать с собой. Здесь нет ничего сверхсекретного, но, думаю, вы понимаете, что неразглашение и всё такое?
— Да, я вижу, — сказал Иоанн, бегло листая папку.
— «Исламское возрождение», — кивнул госсекретарь. — Слышали такое?
— Я смотрю новости.
— Многие в Брюсселе, в Вашингтоне и даже в этом здании скажут вам, что это миф, придуманный в Тель-Авиве. Большинство моих коллег считает, что с уничтожением ДАИШ радикального ислама больше не существует. — Герцог помолчал. — Они скажут, панику нагнетает Израиль, озабоченный своими арабами. Но я их уверенности не разделяю.
— «Исламское возрождение» считается террористической организацией, — ответил Иоанн. — Они будут представлены на этой конференции?
— Вы ошибаетесь, — поправил госсекретарь. — Ни Штаты, ни Европа не признают их террористами, потому что «возрожденцы» не являются организацией. Их рассматривают как ветвь радикального ислама, но не часть ваххабизма, а новое течение.
— Неоислам? — предположила Эстелла.
— Обойдёмся без дикой терминологии, — махнул рукой герцог. — Иоанн, у меня есть подозрение, что «Исламское возрождение» — нечто более серьёзное, чем вольная трактовка джихада парой популярных имамов.
— Контрнаступление терроризма?
— Я могу ошибаться, Иоанн. Вашей задачей будет поехать на эту конференцию и на месте определить, обоснованы ли мои сомнения. В этой папке — всё, что вам необходимо знать о «Возрождении», вплоть до имён влиятельных фигур, которые его поддерживают. В Каире вы должны будете встретиться с нашими людьми из Египта, Израиля, Ирана и Саудовской Аравии. Я буду ждать от вас подробного доклада о религиозной угрозе на Ближнем Востоке — и особенно о «Возрождении». Мне необходима свежая и беспристрастная точка зрения, — вздохнул он, — а то разведка, кажется, воспринимает всерьёз только запросы Брюсселя.
— Простите, госсекретарь, — спросил Иоанн, — но конференция ведь только в январе?
— Да, правильно.
— Значит, моё поручение не носит срочного характера?
— Нет, не носит, — кивнул госсекретарь. — Арабы с евреями убивают друг друга в Палестине уже сотню лет, что решит пара месяцев?..
— За такую фразу, брошенную на публике, — сказал Иоанн Эстелле, когда они покинули здание Форин-офиса, — он мог бы последовать за своим предшественником. Он поставил бы рекорд, продержавшись на посту всего неделю.
