— Тебя бы всё равно не назначили, — ответила девушка, обнимая Иоанна на прощание. Она раскрыла зонт и направилась, стуча каблуками по мокрой мостовой, вниз по Уайтхолл-стрит; Иоанн сел в свой «ягуар» и, позвонив отцу, приказал машине отвезти его в Фарнборо.
Он давно не видел родителей, и, несмотря на всё понимание, царившее между ними последние два года, не рассказал отцу, что отправил министру ЕС прошение о возвращении на службу. Он и сам не был уверен, что министр ему ответит; и уж последнее, что он мог вообразить, так это свою кандидатуру в списке претендентов на ключевой пост британского правительства. Видимо, министр всё ещё доверял ему, а госсекретарь, хоть и видел его впервые в жизни, всё же был готов положиться на него, несмотря на обширное «белое пятно» в карьере.
«Кто бы мог знать, — думал Иоанн, читая по дороге содержимое папки, — что такую удачу мне принесёт глупость и тупой национализм одного южноазиатского диктатора по фамилии Нгау… Никакой Аббертон и никакие связи не обеспечили мне лучших рекомендаций, чем всего-то пара слов, сказанных одному китайцу пять лет назад, сплошная импровизация… Должен поблагодарить вас, диктатор, право, не стоило…»
Иоанн вернулся в Форин-офис.
Президент Ирана объявил о своей решительной и безоговорочной поддержке «Исламского возрождения» и обратился с соответствующим призывом к Лиге арабских государств. В Тегеране становилось жарко: светская оппозиция грозила вывести людей на улицы и ждала лишь пары слов от специального представителя британского Форин-офиса, господина Иоанна Н. Касидроу.
Цены на нефть — последний довод шейхов Ближнего Востока — опустились на рекордно низкие отметки, и энергетический шантаж не удался: республиканцы в Белом Доме заявили однозначный протест ЛАГ и остались с Израилем; новоизбранный президент КНР Цзи Киу призвал к мирному урегулированию и предложил свои услуги в качестве посредника.
Генеральный секретарь ООН, который обещал лично «помирить» Израиль с Ираном, публично расписался в собственном бессилии, когда в телефонном разговоре с премьер-министром Израиля попросил «проявить понимание» в отношении захваченного спецназом руководства ХАМАС-2. Премьер-министр Израиля, верный заветам Бен-Гуриона и Голды Меир, молча повесил трубку.
МВФ сумел реанимировать доллар, но опубликованный на днях доклад Киотской группы о скором истощении шельфовых месторождений и усилении парникового эффекта привёл к сильнейшему с 2023 года падению котировок компаний реального сектора; «Большая двадцатка» в будущем месяце собиралась расширять фронт борьбы против таяния льдов, но новостные таблоиды пока оставляли это без внимания. Гораздо больше их занимало событие, которое новый госсекретарь Форин-офиса окрестил «международной конференцией по какому-то там религиозному вопросу».
Папа Римский Иннокентий XIV, прибыв этим утром на торжественное открытие «I Всемирного религиозного конгресса», вряд ли согласился бы с подобной формулировкой. На площади Тахрир, со всех сторон оцепленной полицией, он выпустил в расчищенное от туч небо голубей мира, и они принялись испуганно шарахаться от круживших над площадью беспилотников.
— Этот конгресс, эта братская встреча служителей Господа станет началом новой эпохи для всего человечества! — сказал Иннокентий XIV, благословляя из-за пуленепробиваемого стекла христиан, иудеев и мусульман, наводнивших площадь. — От нас, возлюбленные друзья мои, зависит, назовут ли потомки двадцать первый век временем смуты или временем нового возрождения, нового вознесения, приближения к Богу. Сегодня — я верю и молюсь — настало время отбросить разногласия, примириться с противоречиями и раскрыть наши объятия друг для друга. Благой вестью я считаю наше собрание здесь, на площади Свободы, когда мы в радости от познания Господа хотим поделиться нашим Откровением друг с другом. Мы тысячелетиями пытались найти Господа где-то далеко, в то время как он всегда, друзья мои, был здесь, рядом. Помочь друг другу обрести Господа, поговорить на языке подлинной веры — вот что станет первым шагом на пути к изменению мира, поворота его к божественному свету!
«Какие мудрые слова, святой отец, — думал Иоанн, стоя в ВИП-секторе рядом с приветливыми агентами ЦРУ. — В анонсе Конгресса сказано, что вы собираетесь установить место религии в современном мире, подискутировать с учёными — эволюционными биологами, физиками и историками, — чтобы свести науку и веру к одному знаменателю… Прекратить и пресечь саму идею религиозного насилия, а значит — изменить доктринальную основу, возможно, породить новый раскол, но разве вы этого боитесь?..
