Она исполнила обещание и приехала. Врачи остались в коридоре, а она зашла и встала у стены, как вкопанная. Алессандро полулежал, накрытый белой простыней, и улыбался. У него уже отросли волосы на голове, скулах и подбородке, и хотя пока это была всего лишь робкая щетина, цвет был тот же. Кожа утратила болезненную бледность, посвежела, и он улыбнулся ей, откладывая планшет и протягивая руки. Две руки.
Сумка выпала из рук Беатрис, у неё задрожали губы. Она заплакала и не могла двинуться с места минут десять: стояла на месте, обхватив себя руками, и плакала. Женщина пятидесяти с лишним лет, с длинными русыми волосами и в белых очках, чуть располневшая, но ещё в приличной форме. Морщинки у глаз и рта выдавали возраст, потускневшие глаза и ручейки слёз состарили её сразу лет на десять.
Он думал, они встретятся как чужие люди. Он думал, для неё прошло тридцать лет, и все чувства исчезли. Она тоже так думала. Но ничто не исчезло — просто заснуло где-то глубоко внутри, и вот снова проснулось, и перед ней тот тридцатидвухлетний парень, военный, её герой, за которого она собиралась замуж.
Она подошла к нему, еле передвигая ноги; он привстал, и она упала ему на грудь. Её голова всё такая же маленькая, а его грудь, знал он, хоть и стала у́же, всё равно широкая, и его пальцы так же в её волосах, но это не те волосы, которые он ласкал, и не та женщина, которую он боготворил…
Они немного успокоились.
— Привет, я рад тебя видеть.
— Я… я… — она опять разрыдалась. — Сандро, я не верила, я думала, тебя уже нет, ты давно умер… Ты…
Она взяла его за руки, за обе руки, и смотрела на них заплаканными глазами.
— Когда тебя привезли, когда я тебя увидела, я решила, что ты никогда не очнёшься, я думала, это невозможно, я не знала, что делать, но надо было жить дальше, и я… Сандро, мой любимый Сандро…
— Тихо, тихо, — успокаивал он. — Всё хорошо, ты видишь, в конце концов я здесь, и ты здесь.
— Твои руки… Твои ноги, твоё тело…
— Медицина научилась творить чудеса, — опять улыбнулся он.
— Скажи мне… — прошептала она, приблизившись к его лицу, и он услышал запах мяты. — Для тебя все эти годы, они…
— Как один миг. Это не метафора. На меня упал беспилотник, был взрыв, было очень больно…
Она смотрела на него заворожённо.
— И я проснулся здесь, — закончил он. — Одна секунда. Темнота, одна секунда, и вот я здесь.
Он щёлкнул пальцами. Она покачала головой.
— До сих пор не могу поверить, — сказала она.
— Ты знаешь, я тоже, — поделился Алессандро. — Всё вокруг так странно… Как будто я переместился на машине времени в далёкое будущее…
— Так и случилось, — улыбнулась она, утирая слёзы. — Так и случилось, Сандро, мой дорогой…
Минут двадцать они болтали: она рассказывала про своего мужа, свою семью, вновь плакала, вспоминая что-то из прошлых лет, и он поправлял её, потому что помнил всё гораздо лучше, а она уже начала забывать… Спустя пять лет после того, как он впал в кому, она вышла замуж. Они жили во Флоренции — у мужа был небольшой ресторанчик, у неё обувной магазин. Два сына: один хотел пойти в армию, но родители Беатрис запретили, и тогда он уехал бороться с бедностью в Конго; второй влюбился в мексиканку и уехал с ней в Мехико. В прошлом году родился внук — Беатрис с мужем собирались скоро навестить их.
— Здорово, — искренне сказал Алессандро и увидел, что она готова снова расплакаться.
— Завидуешь? — спросила она.
— Ужасно, — рассмеялся он, и она тоже рассмеялась.
Потом он рассказал ей о себе; ни Элизабет Арлетт, ни Иоанна Касидроу Беатрис не знала, и их визит не произвёл на неё впечатления. Он пересказал ей, что говорили врачи о его выздоровлении, об НБп и остальном; Беатрис кивала, но Алессандро видел, что его слова не находят в ней отклика. Она активно пользовалась Сетью, но была далека от новостей и политики.
Тогда он сообщил, что на днях его выписывают: он пришёл в нормальную физическую форму, левая нога сдалась и подчинялась теперь не хуже правой, а побывавший у него этим утром психолог сообщил, что «пациент полностью реабилитировался и готов к полноценной жизни».
— И что ты будешь делать? — спросила Беатрис. — У тебя же никого нет, да? Приезжай к нам! У нас в доме есть гостевая комната, а потом мы уедем, и ты поживёшь один…
— Нет, спасибо, — покачал он головой, — я не хочу вас утруждать.
— Ну что ты! — воскликнула она. — Это будет счастье для меня, Сандро, пожалуйста, нам вовсе не трудно… У тебя же почти нет денег, что ты будешь делать?
Она ошибалась. Все эти годы Европейский союз зачислял на его банковский счёт деньги; они сдержали данное Иоанном слово, и все расходы на лечение и тридцатилетнее содержание в больнице выплатили из фонда армии. С учётом набежавших процентов, покрывших инфляцию, у Алессандро на счёту лежала солидная сумма денег. К тому же правительство Италии оказалось столь щедро, что выплатило ему компенсацию за распроданное наследство родителей. Пролежав тридцать лет в коме, Алессандро очнулся куда состоятельней, чем его бывшая возлюбленная.
— И что ты будешь делать? — спросила она. — Где ты будешь жить?
