На последней встрече перед каникулами Таня поднялась со стула, прокашлялась и сказала:
– Короче это. Мои родаки сваливают в деревню. Хата свободная будет. Зову всех на Новый год.
– Вот это кайф! – Вовчик сдвинул кепку на затылок. – А то я уж думал, с предками встречать придется!
Труппа оживилась, стала прикидывать, какую поляну намутит и чем можно будет заняться в пустой квартире без взрослых. Катя спрыгнула со сцены и пошла искать по рядам брошенные вещи. Быстро нашла шарф, а вот шапка куда-то завалилась.
– Эй, Кать! – Кира крикнула так громко, что все внезапно замолчали. – Ты тоже приходи. Если хочешь.
Катя обернулась, растерянно уставилась куда-то поверх Кириной шевелюры.
– Ладно… Я тогда торт сделаю.
– Классно. А какой?
– Из творога с орехами. «Дамский угодник».
– Да зачем нам торт. У нас Славян есть. – Вовчик хлопнул товарища по плечу и тут же получил подзатыльник. Девчонки засмеялись.
– И вы, Лен Фёдоровна, приходите.
– Тань, да я же взрослая. Ну зачем я вам? – Лене было приятно, но она не сомневалась, что зовут ее из вежливости в надежде на отказ.
– Да какая вы взрослая? – Таня даже фыркнула. – У меня сеструхе двоюродной двадцать три, так вы и то моложе выглядите.
В то, что Лена выглядит моложе двадцатилетних крюковчанок, вполне можно было поверить. Но дело было не в ней.
– Правда, Лен Фёдоровна, приходите, приходите, – труппа загалдела и взяла ее в кольцо, – мы даже материться не будем. Ну пожалуйста. Ну ради нас. Мы с вами хоть до Нового года дотянем, а так уже в девять набухаемся, и всё.
Это был весомый аргумент. В конце концов Лена сдалась:
– Ну ладно. Зайду ненадолго. Только ради вашей безопасности. Чего нести?
– Ура! Ур-р-ра-а-а-а! – Подростки запрыгали вокруг нее в ритуальном танце, как вокруг пойманной добычи. Лена и сама обрадовалась. Эти четырнадцатилетние оболтусы что-то сейчас в ней сковырнули, и по телу разошлось незнакомое тепло.
Накануне празднования Лена зашла в «Магнат» и поискала глазами его. Он все еще лежал на своем старом месте, никем не востребованный, пыльный и одинокий. Возможно, он уже давно прокис или превратился в вату, но Лена решила, что пришло его время.
– Свешайте мне арбуз, пожалуйста.
Продавщица молча подняла глаза. Лена утвердительно кивнула. Женщина немного помялась, потом медленно прошлась до ящика с овощами, хлюпая задниками тапочек, погладила арбуз по боку. Взвесила, шепотом назвала сумму в 1500 рублей. Лена опять кивнула. Продавщица нежно стерла пыль внутренней стороной фартука и похлопала его на прощание.
– Кушайте с удовольствием.
Крюков гудел. Мужики тащили ящиками водку, кто-то нес перед собой, как факел, банку зеленого горошка. Дети взрывали хлопушки и бросали петарды прохожим под ноги. Возле гаражей компании парней начали разминать новые сабвуферы на своих «Нивах», ставить Басту и Скриптонита. И Лена почувствовала, как вместе со звуками русского рэпа весь этот поток жизни пробивает брешь в ее броне. Появилась острая потребность признаться в любви.
– Привет, мамуль.
– Привет, мышка.
– У нас Новый год уже через четыре часа, а у вас только через двенадцать, представляешь?
– Ну, тебе всегда нравилось бежать впереди паровоза.
Лена усмехнулась.
– Хочешь сказать, что паровоз – это ты, а я – вагон?
– Ой, Лен. Ну чего ты к словам цепляешься?
– Счастливого Нового года, мам. Я тебя люблю.
В трубке послышалось шуршание.
– Мам?
– И я… целую тебя.
Таня жила на первом этаже двухэтажного деревянного барака, недалеко от парикмахерской «Компромисс». Лена пришла раньше всех. Татьяна, перемазанная мукой, суетилась на кухне. В большой кастрюле что-то бурлило.
– О, Лен Фёдоровна! Пойдемте, пойдемте, поможете пельменей пока налепить.
На столе лежала металлическая пельменница с сотами. Таня раскатывала тесто бутылкой из-под вина.
– А что делать-то?
– Вы руки помойте и будете шарики лепить из фарша.
Она кивнула на эмалированную миску с бело-розовой массой, от которой пахло свежей свининой и порубленным луком. Окна на тесной кухне запотели от стряпни. Два белых шкафчика висели над раковиной и столом, а третий стоял рядом на табуретке. На одну стену были наклеены фотообои с небоскребами Манхэттена, на другую – плитка с выпуклыми рыбками и морскими растениями. Лена намылила ладони и застыла перед кафельной панорамой.
– Это мать для ванной, вообще-то, достала. Батя по пьяни перепутал, сюда прилепил.
Кое-где половины рыбьих хвостов шли встык с морскими звездами.
– Таня, а давай сделаем счастливый пельмень?
– Это как?
– Перца туда положим. Кому достанется, у того будет много счастья в новом году.
– А давайте.
