Они вернулись к ледяной площадке, которую уже расчистили для заморозки новой рыбы. Лена вылезла из кабины. К грузовику подбежал рабочий и откинул заднюю стенку кузова. Навага живой рекой выплеснулась на лед. Машина медленно двинулась с места, покрывая землю ровным слоем рыбы. Через несколько минут все четыре грузовика были опустошены. Перед Леной выросло целое поле, которое извивалось и хлюпало. Как будто между рыбами шла смертельная битва. Они хлестали друг друга плавниками из последних сил, замирали, застывали с открытым ртом. Свет фонарей отражался в их блестящей чешуе. Лена отвернулась. Эта агония постепенно сходила на нет, но все еще была невыносима. Подошел дядя Паша.
– Ну как, впечатляет?
– Угу.
– Она скоро замерзнет. Сама. Представляешь, какая экономия на электричестве?
К «рыбному катку» подкрались три дворняги. Они никак не могли решиться и утащить по дохлой рыбине. Принюхивались, отбегали, снова возвращались.
– А вон охранники наши, мы уж их не обижаем. Шурик, Шарик и Рыжуля. Ну пойдем, ладно. Соберем тебе гостинец.
Лена даже не успела возразить, а просто поплелась за ним следом. Дядя Паша подошел к одной из гор мороженой наваги, которую несколько человек упаковывали в большие белые кули. Женщины смеялись и приговаривали, расталкивая добычу по мешкам. «Жуй, жуй, материк огромный».
– Так, девчонки, вот у нас тут гостья из Москвы. Давайте мы ей подарок упакуем?
– Ой, не надо, не надо, – Лена даже замахала руками и отбежала в сторону.
– Да ты, дочка, не отказывайся, не отказывайся. Строганина знаешь какая вкусная? М-м-м. А печенка? Мы в детстве только ее и ждали, пока мамка наважку потрошила. – Самая высокая из сортировщиц, в валенках и лисьей шапке, уже закинула в отдельный мешок штук десять искореженных рыбин.
– Не отказывайтесь, Лен Фёдоровна, – он сказал это так, как будто был не хозяином завода, а ее учеником.
Лена взяла увесистый мешок.
– Спасибо.
Когда она уже подходила к дому, позвонил Антон.
– Малыш, я в магазине, ты что на ужин хочешь?
– Что угодно. Только не рыбу.
Предсмертные пляски наваги все еще стояли у нее перед глазами. Она развязала мешок и высыпала все содержимое у помойки – для собак.
Глава 40
Дядя Паша сдержал слово. Ровно через три недели двадцать рабочих вернулись в строй. До праздника оставалось полмесяца. Все валилось из рук, подрядчики срывали сроки, Марина и Ирина успели повздорить. Первая настаивала, что для концерта Татьяны Бурановой нужно заказать дым-машину. Вторая переживала, что крюковский осветитель спалит ее задолго до начала торжества. Они не разговаривали полдня и на обед ушли порознь.
В город приехал Эжен. Лена встретила его у гостиницы
– Дорогая, я, конечно, готов ехать за тобой хоть на край света. Но это место еще дальше.
– Я тоже рада тебя видеть. Вечером поболтаем, хорошо?
Лена чмокнула его в щеку и улетела в ДК на репетицию.
Через несколько часов они встретились в кафе «Тополёк». Эжен сидел за столиком и с шумом размешивал в белой чашке грязно-коричневую жидкость.
– Я погулял по городу. Как ты живешь тут? Здесь же нет ни одного кофе-поинта. Да что там кофе-поинт, здесь в центре даже нет публичного туалета. Я спросил прохожих, и мне предложили зайти в администрацию.
– И ты пошел?
– Конечно. Но там писсуар прибит на уровне, чтобы в него блевать, а не писать.
– Очень тебе сочувствую.
– Но есть и плюсы. Мне кажется, что люди меня фотографируют на телефон.
– Что же здесь хорошего?
– Возможно, они думают, что я звезда. Может быть, кто-то даже узнал меня по клипу Кати Лель. У меня там, знаешь ли, заметная роль. Я играю летчика в стиле стимпанк.
– Не хочу тебя расстраивать, но они просто считают тебя странным.
– И я тебя люблю, дорогая. Байкер твой скоро явится?
Антон не слишком-то рвался на эту встречу, но Лена настояла. Он зашел в кафе, за руку поздоровался с барменом и что-то сказал официантке. Она издала дельфиний писк и оперлась на барную стойку, нарочито выкатив бедро. Эжен похлопал Лену по руке.
– Я опоздал, простите. Вы заказали уже?
– Думаем.
– А чего тут думать? Возьмите ребрышки свиные. С чесноком – просто улет.
Эжен посмотрел на часы.
– О, нет. В такое время я могу позволить себе только стакан зеленого фреша. Девушка, подойдете?
Официантка медленно отлепилась от стойки, достала из фартука засаленный блокнот и сняла с нагрудного кармана одну из трех ручек, которые торчали, как патроны на черкесске.
– Слушаю.
– Можно мне сок из сельдерея?
Девушка растерянно перевела взгляд на Антона.
– У нас есть только яблочный.
– А какой? Из «гренни смит»?
Она сдула с лица пушистую прядь.
– Из тетрапака.
– Тогда мне воды. Бутылку.
Уголок ее рта презрительно пополз вверх. Лена поспешила заказать салат, чтобы московский гость не успел что-нибудь прокомментировать. Антон попросил ребра и пиво. Сразу два.
– Ну, Эжен, рассказывай. Что у тебя нового?
