– Только вот человек-энциклопедия стал не очень-то нужен в XXI веке. Все лезут в гугл. – Он уже собирался уходить, но потом как будто передумал и робко посмотрел на нее из-под мутных стекол. – Если вы не против, я бы тоже сходил с вами на сопку. У меня и карты старые есть.
Глава 41
В субботу собрали новую экспедицию, но с меньшим числом кладоискателей. Миша остался помогать на ферме, Катя не захотела, у Сони тренировки. Решили стартовать из офиса.
Лена собралась туда ранним утром, чтобы еще поковыряться с документами. Крюков, окутанный бурой темнотой, жил по своим непостижимым законам. Одинокие фонари раскатывали перед Леной желтые дорожки, но она перешагивала через них, боясь провалиться в какой-нибудь из параллельных миров. Холод не ощущался. Манекены с удочками в руках проступали через грязную витрину «Мужского рая», как терракотовая армия. Лена медленно поднялась по лестнице, осторожно открыла дверь в родной кабинет географии и нащупала выключатель. Ей показалось, что великие путешественники оборвали еженощные дебаты, застигнутые яркой вспышкой света.
– Извините. – Лена пересчитала лица на портретах и достала пачку накладных, чтобы внести номера в таблицу.
Через час она выглянула в окно. Катушкин наворачивал круги у крыльца, но зайти не решался. Лена встала коленками на подоконник, отодрала форточку от рамы и крикнула:
– Андрей Ильич!
Он запрокинул лицо к небу, как будто звали именно оттуда, покрутил головой и наконец заметил Лену. Она махнула ему рукой, чтобы заходил.
В кабинете Катушкин сел на стул у входа, не снимая походный брезентовый рюкзак. На нем был темный ватник, подпоясанный широким ремнем с армейской пряжкой, и шапка-петушок.
– Да вы раздевайтесь. Кофе будете? Ребята уже скоро.
От этих слов он заметно заерзал.
– Ребята… да я как-то с ними не очень, знаете ли… – Лена посмотрела на него вопросительно. – Язык с ними тяжело найти. Не о том думает эта молодежь.
Вошел Эжен, светя перед собой фонариком.
– Дорогая, я пока до кабинета добрался, чуть не утонул в слезах. Тут всё как в моей школе. И коридоры, и лестницы.
– От ностальгии?
– От ужаса. Знаешь, сколько раз меня заставляли носом ступеньки считать?
Он пожал руку смурному Катушкину. За несколько минут собралась вся команда, груженная саперными лопатами. Лена заранее нашла двух таксистов, которые подбросили их до окраины Крюкова, а там и до сопок рукой подать.
В машине Вовчик очень внимательно рассматривал Катушкина.
– Андрей Ильич, а вы с японцами воевали?
И без того напряженный краевед еще сильнее вжался в угол.
– Я что, так плохо выгляжу?
Вовчик стушевался. Когда таксисты уехали, Катушкин вытащил из рюкзака заламинированный кусок карты. В глазах что-то полыхнуло. Эжен неспешно достал жестяную упаковку
– Нельзя терять время. Световой день короткий.
Несмотря на объемный наряд, Катушкин быстро набрал скорость и уже протаптывал тропинку через поле. Он загребал снег дряхлыми ботинками, запинался, падал лицом в сугроб, но с курса не сошел. Угнаться за ним было нелегко, но тяжелее всех – Сане: мать дала ему хозяйственную сумку с хлебом, тушенкой и двумя банками лечо.
Подниматься на сопки оказалось гораздо проще. Деревьев почти не было. Ветер разметал снег с камней, к тому же нашлись охотничьи тропы.
– Это здесь! Стойте, не сходите с места. – Катушкин сделал несколько шагов по прямой и стал раскапывать снег. Лопата лязгнула о камень, судя по всему, часть японского фундамента. Катушкин наклонился, погладил его ладонью и начал вытаптывать круг диаметром метров пять или шесть. Теперь они стояли в центре то ли вертолетной площадки, то ли жертвенного алтаря. Поиски начались. Буквально через минуту прибор сообщил о находке. Саня подцепил лоскуток мха и достал металлическую палочку.
– Фи… какая-то железяка.
Катушкин трясущимися пальцами отнял у него ржавую трубку.
– Да это же мундштук для кисеру!
– Кисеру? Это еще что такое?
– Курительная трубка. По ней что угодно можно было о человеке сказать – и какого он достатка, и во что верит. Тут уже не разглядишь, конечно, что высечено. Похоже на змею. Скорее всего, курил ее глава рода.
– Вау! А какой они были длины? – Слава достал тетрадку и карандаш и не расставался с ними до конца экспедиции.
– Ну, разные. Бывали и 50, и 60 сантиметров. Я же говорю – зависит от статуса.
Вовчик уточнил:
– Это что, получается, японцы этими кисеру мерились?
Катушкин сделал вид, что не расслышал вопрос.
Металлоискатель передавали по кругу, чтобы никто не заскучал. За час им попались несколько монет, пряжки от обуви, цветные бутылочки для лекарств, а еще старая
– Умница! Это же госё-нингё – «дворцовая кукла», оберег в путешествиях.
– Как странно, что хозяева оставили его здесь. А сами уехали.
