Без особых усилий ее подняли, развернули и подбросили вверх так, что она повисла на плече серо-белой статуи из пурбекского мрамора. Это был какой-то средневековый святой или святая. Семифутовая фигура неопределенного пола в длинном одеянии с веревкой вместо пояса и в сандалиях на босу ногу. Когда-то у фигуры была, наверное, корона, но время не пощадило ее, превратив в кольцо из странных маленьких бугорков вокруг головы, похожих на наросты. Четки и крест, заткнутые за пояс, сохранились лучше и были вполне узнаваемы.
Каменный святой энергично зашагал в сторону юга по окутанной дымом Гилтспур-стрит, мимо бригады закопченных, испуганных горожан XVII века, которые, увидев статую, завопили от страха. Кто-то упал в обморок, кто-то стал креститься и громко читать молитвы, и только один крепкий парень схватил топор и бросился за ними, крича что-то про дьявола.
– Нет, нет, не надо! – взвизгнула Сьюзен, когда парень почти поравнялся с ними, потрясая топором.
Вряд ли он мог повредить каменную статую, но вот попасть в саму Сьюзен мог вполне. Она извивалась, пытаясь освободиться, но рука святого держала ее за талию крепко, как удавка из камня.
Парень с топором еще вопил о дьяволе, когда дым, огонь и шум исчезли так внезапно, точно кто-то повернул рубильник. Красные отблески погасли, сменившись холодным сиянием современных уличных фонарей.
Святой покинул владения Золотого Мальчика и вернулся в 1983 год. Прямо перед ними, у слегка покачивающейся ленты оцепления, натянутой поперек дороги, стояли трое полицейских в форме. Они вытаращили глаза на невесть откуда выскочившую статую с девушкой на плече и потеряли драгоценные секунды. Святой промчался мимо них, разорвав ленту, как бегун на финише.
– Позовите инспектора Грин! – крикнула Сьюзен. – Не приближайтесь к статуе!
Одна из полицейских склонила голову к рации, а двое других погнались за святым с дубинками наперевес. Не обращая на них никакого внимания, святой продолжал быстро шагать, грохоча в ночи каменными ногами, как лошадь – подковами. Он вышел на Ньюгейт-стрит, и Сьюзен порадовалась отсутствию пробок – только один автобус резко свернул в сторону, чтобы избежать лобового столкновения со статуей, да машина на той стороне улицы притормозила ненадолго. Увидев преследующих статую полицейских, водитель продолжил свой путь. Сьюзен услышала, как сзади завыли сирены – почти наверняка это была машина Грин, а значит, Мерлин и книготорговцы уже пустились в погоню по горячим следам.
Статуя легко могла прихлопнуть Сьюзен одной ладонью, как муху, и, раз она еще жива, значит это похищение, а не попытка убийства. Ей стало интересно, куда ее несут. А вдруг к Гвайру? Но эта мысль вылетела у нее из головы, когда она увидела, что бежавшие за ними полицейские вдруг пригнулись и бросились врассыпную в поисках укрытия. Вися вниз головой на плече каменного святого, Сьюзен видела только, что творилось у него за спиной, да и то отчасти, но два громких выстрела скоро подсказали ей, что происходит впереди.
Сьюзен сунула в рот портсигар, так сильно зажав его зубами, что у нее даже десны заныли, и чиркнула по ладони невероятно острым лезвием складного ножа. Порез оказался глубже, чем она рассчитывала, так что Сьюзен едва не вскрикнула, но все же удержалась и не выронила портсигар. Грохнул еще выстрел, сзади выскочил бородач в комбинезоне и фартуке масона Терновой розы, с семифутовым двуствольным ружьем, пробежал мимо и укрылся за декоративной изгородью современного офисного здания. Оттуда он снова выстрелил из обоих стволов в первый полицейский автомобиль из тех, что уже неслись по Гилтспур-стрит, мигая синими огнями и завывая сиренами.
Святой свернул в проулок, такой узкий, что в него не проехала бы ни одна машина, даже легковая. Сьюзен вытянула шею и увидела, что его ведет другой масон в фартуке, – он бежал впереди и махал рукой статуе, как будто без него она не знала, куда двигаться.
Проклиная себя за то, что не потренировалась раньше, Сьюзен переложила в окровавленную левую руку нож, едва не выронив его при этом маневре, и щелчком открыла портсигар. Он тоже чуть не упал, но ей удалось сыпануть соли на окровавленный нож. Защелкнув портсигар, она снова взяла его в зубы и перехватила нож правой рукой.
Потом Сьюзен целую минуту колебалась, понимая, что шаг, который она сделает сейчас, еще сильнее отдалит ее от обычной человеческой жизни. Но статуя продолжала нести ее, следуя за масоном, и кто знает куда?
В старинном камне было множество разломов и трещин. Сьюзен нашла один, повыше, воткнула в него нож и пошерудила им так, чтобы смесь из соли и крови растеклась по серому мрамору с ракушечным рисунком.
– Стань моим слугой! Я твоя хозяйка! – пробормотала она.
С портсигаром во рту это прозвучало примерно так: «Выйди на лужок. Ну-ка, погуляй-ка».
Ничего не произошло.
Сьюзен выхватила портсигар изо рта и повторила слова заклинания, вложив в них мрачную решимость:
– Стань моим слугой! Я твоя хозяйка!
