Дождь наконец стих, но, похоже, его вот-вот готов был сменить мокрый снег – так холодно стало снаружи. А Сьюзен еще попросила Диармунда убавить температуру в салоне: чтобы не заснуть, ей нужна была прохлада. Несмотря на все заверения Вивьен, Сьюзен чувствовала, что если заснет, то исчезнет из машины и окажется в Конистоне.
Раскопки. Приходи на мои раскопки. Подразумевается – в мои комнаты, резиденцию, кабинет, святилище.
Из-за дождя и пробок поездка оказалась очень долгой, так что на шоссе Чиппенхем – Бат, которое вело в Коршем, они выехали в пять, когда почти стемнело. Весь снег, выпавший на прошлой неделе, от дождя растаял, и по обочинам дороги стояла вода. На равнинах Сомерсета уже начиналось масштабное наводнение.
Когда они подъехали к повороту на Коршем, снова ожило радио. Сьюзен как раз заметила дорожный знак, мелькнувший в свете фар их «даймлера».
Раздался голос Мерлина:
– Сьюзен, ты уже знаешь, где Старуха?
– Нет! – крикнула Сьюзен с заднего сиденья. – Я должна коснуться земли. Наверное.
Диармунд передал Мерлину ее слова.
– Ясно, – произнес Мерлин. – Мы встречаемся с полицией и армейским отделом по связям с общественностью у главного входа в Министерство обороны – Коршем. Следуйте за Грин. Сьюзен, не выходи из машины, пока мы не убедимся, что все в порядке. Диармунд, Шеба, вы знаете, что вам делать.
– Подожди, Мерлин, – сказал Диармунд. – Теперь это официально? Уна не перекрыла кислород? Было бы неплохо знать, что есть хотя бы вероятность подкрепления. Прием.
– Мы поговорили с Уной, – ответил Мерлин. – Она… неохотно, правда… но согласилась. И тоже едет сюда. Будет, наверное, через час. Малый книжный тоже послал команду. Они уже выезжают.
– Какое облегчение, – сказала Шеба. – Не считая того, что Уна едет сама.
Коршем был похож на любой другой торговый городок в округе. Сьюзен смотрела в окно, пока они ехали по Парк-лейн, но не видела никаких признаков присутствия военных. И лишь когда они, свернув на Вествеллс-роуд, проехали по ней больше мили, на поверхности земли появились какие-то признаки оборонных сооружений, скрывавшихся за обыденностью провинциального городка. Вдоль дороги тянулся характерный десятифутовый забор с бетонными столбами, колючей проволокой и сигнализацией по верху, из-за которого выглядывали унылые, неприметные дома 1950-х годов постройки, но прочные, способные выдержать даже бомбовый удар.
Чуть дальше они свернули с темной дороги на освещенное прожекторами пространство вокруг главного или, по крайней мере, общедоступного входа на объект, который за свою бытность сменил множество названий: когда-то его знали как казармы Бэзил-Хилл, затем как Центральный склад боеприпасов – Коршем, а теперь – как Министерство обороны – Коршем. Объект включал в себя отдаленные районы, которые, по общему мнению, были связаны подземными туннелями, включая базу ВВС Рудлоу и Военный штаб Центрального правительства, известный под кодовыми названиями «Берлингтон», «Шантеклер», «Объект 3», а также убежище, выстроенное в начале холодной войны для премьер-министра и четырех тысяч избранных, которые должны были пережить ядерный удар.
Вход выглядел вполне безобидно: блок охраны и ворота, у которых дежурили военнослужащие полка Королевских ВВС. Несколько охранников стояли у ворот с самозарядными винтовками наготове, делая вид, что их не интересует происходящее на парковке прямо перед ними. Парковка находилась на неогороженной территории и предназначалась, вероятно, для машин гражданских работников объекта. Сейчас там стоял армейский «лендровер», полицейские машины из Эйвона, Сомерсета и Уилтшира, несколько патрульных автомобилей – «лендроверов», «рейнджроверов» – и один микроавтобус. Почти все полицейские сидели по машинам, в тепле и сухости, но Сьюзен сразу заметила инспектора Торрант и еще пару полицейских, видимо старших по званию, которые собрались вокруг «лендровера» военных и разговаривали с армейским офицером. Когда они подъехали, Сьюзен увидела, что офицер – женщина.
Диармунд поставил свой «даймлер» в стороне от других машин, капотом вперед, чтобы, если что, выехать побыстрее. Он и Шеба приоткрыли дверцы на несколько дюймов, но не вышли. Свежий холодный воздух бодрил, как и резкий свет прожекторов на высоких бетонных столбах наверху. Сьюзен почувствовала, что совсем проснулась.
– Хорошо хоть, дождь ко… – начала было Шеба, но на нее дружно зашикали.
Все знали: стоит только сказать роковое последнее слово, и небеса разверзнутся снова. А пока было просто холодно и сыро. По всей парковке стояли лужи, водосток вокруг нее был переполнен, и вода текла по склону вниз.
Из серебристого «рейнджровера» вышел Мерлин, а из «Ровера-3500» – Грин, и оба направились к женщине-офицеру. Через несколько минут Мерлин отошел от нее и крикнул в сторону «даймлера»:
