— И что надежды покинуть этот ад у него нет? — нервно поинтересовался Пушкин,
— Его тут никто не держит, — спокойно ответил Повелитель Царства Мертвых, — он сам не хочет уходить пока не отмолит свой грех,
— А что за грех?
— Да уж не ваша прогулка на юг за казенный счет с выплатой жалованья, — желчно ответил Повелитель Царства Мертвых и попросил:
— Со мной Александр Сергеевич лукавить не надо, я знаю, что вы записывали рассказы участников заговора против Павла Первого, потом после известия о разгроме восстания декабристов эти записи, как и остальной архив с компрометирующими вас бумагами вы спрятали, а всем дали понять, что их сожгли. Что до Федора Кузьмича, то он отсюда уйдет, только тогда, когда сам себя простит, а пока этого не случилось. А знаете кто молится за него и по сию пору?
— Кто?
— Женщина которой он пренебрегал, которой изменял с многочисленными любовницами, которая всегда поддерживала его во время испытаний, которой он поломал жизнь, его жена Елизавета Алексеевна[111] и более никто. А этого недостаточно, чтобы ему помочь.
— Я помолюсь, — тихо пообещал Александр Сергеевич Пушкин,
Повелитель Царства Мертвых промолчал. Пушкин пошел на выход из кабинета, он уже взялся за ручку двери, как его остановил ледяной голос Повелителя Царства Мертвых:
— Александр Сергеевич, — насмешливым тоном сказал он, — моя племянница которую вы консультировали, благодарит вас за совет и просит передать, что тест на беременность дал положительный результат,
— Это не я, — растерялся Пушкин,
— Конечно не вы, — захохотал Повелитель Царства Мертвых и резко оборвав смех, зловеще пояснил, — это тот бандит, с которым она познакомилась в кафе, при встрече с вами. Я бы его уничтожил, испепелил, затем терзал бы тут в аду, но мои руки связаны родственной кровью, она выходит за него замуж. И это ваше тлетворное влияние, это вы отвлекли ее от диссертации, лишили девственности ее разум и подтолкнули в пучину семейной жизни, не даром вас Наталья Ивановна так не любила.
И вовсе это не так, любила не любила, никого это не касается, проворчала Наталья Ивановна, словно услышав слова Повелителя Царства Мертвых и перекрестилась. Я хочу, решила Наталья Ивановна, помочь любимой доченьке в ее первых шагах семейной жизни, а зятя наставить в вере, в которой он несмотря на внешнюю почтительность и покорность, не совсем тверд.
Каждый день она исполняла долг матери по отношению к дочери и долг христианки по отношению к зятю, обедала по-родственному тоже каждый день. Еды Пушкину было совсем не жаль, а вот все остальное, особенно наставления и советы, его бесили. Случались ссоры, хотя какие это ссоры, настоящие скандалы. Александр Сергеевич просил Наташу поговорить с маменькой, пусть приходит на обед один раз в неделю, в этот же день пусть и ужинает с нами. Наташа отнекивалась, ты наш господин и глава семьи, мило улыбаясь говорила она, ты и решай этот вопрос, а я покорная жена и во всем подчиняюсь твоей воле. Были они женаты недавно, медовый месяц был в самом разгаре и Александр Сергеевич, еще не научился сразу определять, где жена шутит, а где совершенно серьезна. Надобно было переезжать.
— Тесно нам тут вдвоем, — недовольно заметила Наталья Николаевна, — пора думать о переезде.
Она вернулась с суточного дежурства, позавтракала и осмотрелась. Кухонька была маленькая, единственная комната, тоже невелика, хочется лечь, поспать в тиши, а тут Саша за компьютером не отрываясь пишет свой роман, для семьи старается. Наташа слабо вздохнула, Пушкин вздохнул страстно. Диван был уже разобран и застелен свежим бельем, на нем им вдвоем тесно не было, а было удобно и приятно. Вдвоем вознеслись к вершине, вдвоем вернулись, отдохнули, в супружеской жизни есть свои радости.
Потом по очереди они помылись под душем в санузле где ванна была совмещена с туалетом.
Пока Наташа, по-домашнему прихорашивалась, Пушкин заварил полученный в подарок от Повелителя Царства Мертвых чай, и разложил по хрустальным розеткам алтайский мед, что был принесен в дар врачу дочерью Макиавелли. Небольшая квартира наполнилась ароматом распаренных степных и лесных трав. Дома было тепло и уютно.
— У Маши Вяземской свой дом в Пушкино, — выпив чаю сказала Наташа, — она предлагает мне его передать как плату за учебу. Что скажешь?
— Мы будем ей обязаны, — расстроился Пушкин и робко предложил, — Может денег в долг возьмем и на них что-то приличное купим, потом расплатимся.
Наташа не стала рассказывать про кредиты, процентные ставки и стоимость приличного жилья в Санкт-Петербурге. Таких денег им вдвоем никогда не заработать. Двухкомнатная квартира в новостройке на окраине, вот их потолок.
— Мы в прошлой жизни в долгах жили, давай хоть в этой без них обойдемся, — устало попросила Наташа.
Призывно заиграл песней коммуникатор у Наташи, Пушкин вышел в коридор дома выкинуть мусор. Когда вернулся, Наталья Николаевна поставила его в известность: