На этих словах его прервал Голубая Утка, грубый и нетерпеливый мальчишка.
— Он всего лишь рассматривал змеиные норы, — сказал он. — Я захватил его и привел сюда, чтобы ты мог пытать его. Он кикапу и должен умереть от пыток.
Тихое Дерево не обратил внимания на грубого молодого человека.
— Ты ловил змей? — спросил он Знаменитую Обувь вежливо.
— О, нет, — ответил Знаменитая Обувь. — Я искал дыру, из которой вышли Люди. Я думал, что какие-нибудь змеи, возможно, нашли дыру и стали жить в ней.
— А, та дыра далеко на севере, — сказал Тихое Дерево напыщенным тоном, как будто он отлично знал, из какой именно дыры в земле вышли Люди.
— Я думал, что она может быть где-то в районе наноса, — почтительно ответил Знаменитая Обувь.
Он пытался быть таким же вежливым по отношению к Тихому Дереву, как Тихое Дерево был по отношению к нему. Поскольку он не принадлежал к племени команчей, определенные знаки внимания нужно было оказывать, но, как только эти знаки внимания оказаны, Тихое Дерево мог превратиться в жестокого старого убийцу и, в конце концов, подвергнуть его пыткам. Вождь, казалось, был не в настроении пытать его, но он был лукавым стариком, и его настроение могло измениться в любой момент.
Голубая Утка, тем не менее, продолжал демонстрировать плохие манеры. Он презрительно смотрел на Тихое Дерево, который, в конце концов, был одним из наиболее уважаемых вождей команчей. Он и разговаривал презрительно. До сих пор он даже не потрудился спешиться, что само по себе было серьезной неучтивостью.
Все другие юноши команчей сразу же спешились. Но Голубая Утка все еще восседал на своей танцующей лошади.
— Когда ты видел этого кикапу в лагере моего отца, ты хотел подвергнуть его пыткам, — сказал Голубая Утка. — Ты хотел запустить ему в нос скорпионов. Мы поймали его и привели его к тебе, хотя это было нам не по пути. Мы преследовали антилопу, когда увидели этого человека. Я не привел бы его к тебе, если бы знал, что ты всего лишь отпустишь его. Я убил бы его сам.
Тон Голубой Утки был так груб, что даже его товарищи почувствовали недовольство. Толстое Колено ушел, он не хотел иметь дело с таким грубияном.
Тихое Дерево небрежно посмотрел на Голубую Утку, без всякого выражения на лице. Он как будто только сейчас заметил, что у горластого мальчишки не хватает хороших манер, чтобы спешиться. Он осмотрел Голубую Утку снизу вверх, и его глаза приняли цвет мокрого снега. В руке он все еще держал нож, тот самый, которым он перед тем освободил Знаменитую Обувь.
— Ты не команч, ты мексиканец, — сказал Тихое Дерево. – Убирайся из моего лагеря.
Голубая Утка опешил. Это выглядело так, как будто старик отшлепал его. Никто никогда прежде так не оскорблял его. Он хотел убить старого Тихое Дерево, но за спиной у вождя было больше тридцати воинов, а его собственные товарищи спешились и быстро разбежались. Они все были такими вежливыми, что он почувствовал отвращение. Он подумал, что они просто трусы. Он пожалел, что вообще когда-либо ездил с ними.
— Убирайся, уезжай, — сказал Тихое Дерево. — Если у твоего отца появится какой-либо здравый смысл, то он послушает старейшин и тоже изгонит тебя из своего лагеря. Ты груб, как мексиканцы. Ты — не команч.
— Я — команч! – закричал Голубая Утка. — Я участвовал в великом набеге! Я убил много белых и насиловал их женщин. Ты должен, по крайней мере, накормить меня.
Тихое Дерево вполне серьезно стоял на своем.
— Ты не получишь еды в моем лагере, — ответил он.
— Тогда я заберу своего пленника! — сказал Голубая Утка, подъезжая к Знаменитой Обуви, который стоял на том же месте, где Тихое Дерево освободил его.
— У тебя нет пленника, — ответил Тихое Дерево. — Твой отец предоставил неприкосновенность этому человеку. Я своими ушами слышал, как он сказал это. Ты был там. Ты слышал те же самые слова, которые слышал я, и они были словами твоего отца. Твой отец сказал не трогать этого человека, и ты должен был повиноваться.
— Ты боишься моего отца, — сказал Голубая Утка. — Ты просто старик.
Тихое Дерево не ответил, но несколько его воинов нахмурились. Им не нравилось слушать, как оскорбляют их вождя.
Тихое Дерево просто стоял и смотрел.
— У тебя нет пленника, — повторил он. — Ты должен уйти.
Голубая Утка видел, что ситуация не в его пользу.
