Его собственные друзья разошлись. Он не мог вернуть своего пленника, не сражаясь со всем лагерем. Толстое Колено был прав с самого начала. Они должны были сами пытать кикапу. Он же настоял, чтобы они отвели его к Тихому Дереву. Он никак не мог предположить, что Тихое Дерево будет следовать наставлениям Бизоньего Горба по поводу следопыта кикапу. Он думал, что Тихое Дерево обрадуется возможности пытать кикапу, что он наградит Голубую Утку прекрасной лошадью или, по крайней мере, женщиной. Теперь он потерял своего пленника и был оскорблен перед всем лагерем. Он был зол на своего отца, на Тихое Дерево и на Знаменитую Обувь, на всех троих. Он ожидал большого уважения за передачу Тихому Дереву такого желанного пленника. Но Тихое Дерево больше интересовал мир с Бизоньим Горбом. Вместо того чтобы добиться уважения и, возможно, получить лошадь и женщину, Голубая Утка был оскорблен старым толстым вождем.
Не сказав больше ни слова, он повернул свою лошадь и поехал прочь из лагеря Тихого Дерева. Он не оглядывался назад или не ждал, пока его товарищи присоединятся к нему. Он даже не знал, присоединятся ли они к нему вообще. Вероятно, их тоже интересовало только сохранение хороших отношений с его отцом, Бизоньим Горбом.
Когда Голубая Утка отъехал далеко, только один Толстое Колено решился последовать за ним. Другие юноши остались в лагере Тихого Дерева.
Знаменитая Обувь наблюдал, как уезжали два молодых команча. Он прилагал все усилия, чтобы сохранять спокойствие. Он понимал, что единственной причиной, по которой он остался жив, было то, что Тихое Дерево, у которого глаза все еще оставались цвета мокрого снега, не хотел неприятностей с Бизоньим Горбом. Только не теперь, когда Бизоний Горб только что провел великий набег, о котором говорили все воины, и все путешественники тоже. Но Знаменитая Обувь все еще был кикапу в лагере команчей, и некоторые молодые воины были, несомненно, безрассуднее, чем Тихое Дерево. У них не было обязанностей вождя, и большинство из них, вероятно, не заботилось о том, что по этому поводу думал Бизоний Горб. Они были свободными команчами и чувствовали за собой полное право убить кикапу, если сумеют добраться до него.
— Я думаю, что теперь пойду, — сказал Знаменитая Обувь. — Я хочу продолжать поиск той дыры, из которой вышли Люди.
Тихое Дерево больше не смотрел на него вежливо. Хотя он и чувствовал себя обязанным уважать пожелания Бизоньего Горба в этом вопросе, он не был доволен этим. Воины, поддержавшие его, также не выглядели дружественными.
— Та дыра на севере, где живут огромные медведи, — ответил Тихое Дерево. — Если ты не будешь осторожным, один из тех медведей сожрет тебя.
Знаменитая Обувь знал, что Тихое Дерево сам был медведем, желающим съесть его, или, по крайней мере, сделать ему что-то плохое. Это было не то место, где можно было задерживаться, рядом со старым капризным вождем. Он забрал свой нож и свою сумку у юноши команча, который до этого отобрал их у него, и потрусил из лагеря.
26
Колл обнаружил Гаса Маккрея спящим у реки под утесом, выглядевшим знакомым. Давно, когда оба они были молодыми рейнджерами, Огастес в одну из ночей споткнулся на этом утесе и упал с него, сильно повредив лодыжку. Тогда Гас был слишком взволнован Кларой Форсайт и не смотрел под ноги. Сейчас, спустя час после восхода солнца, он храпел и, вероятно, страдал от похмелья, напившись от тоски по той же самой женщине. В лодке, медленно качающейся посреди реки, ловил рыбу старик. Старик ловил и в ту ночь, когда Гас повредил лодыжку. Ко всему Колл знал, что это мог быть даже тот же самый старик в той же лодке. Годы прошли, но что изменилось? Река все так же текла, старик все так же ловил рыбу, и Огастес Маккрей все так же тосковал по Кларе.
— Вставай, губернатор хочет видеть нас, — сказал Колл, когда подошел к месту, где спал его друг.
Гас перестал храпеть. Он удобно расположился на берегу реки, накрыв шляпой лицо.
— Слишком рано, чтобы думать о губернаторе, — заметил Гас, не поднимая шляпы.
— Не рано, солнце взошло, — сказал Колл. — Все в городе уже на ногах, кроме тебя. Парикмахер ждет, чтобы хорошо побрить тебя.
Гас сел и дотянулся до пустой бутылки из-под виски. Он швырнул бутылку в реку и достал свой револьвер.
— Не стреляй здесь, — сказал Колл. — Старый рыбак прямо перед тобой.
— Крикни ему, чтобы отплыл подальше, Вудро, — ответил Огастес. — У меня желание попрактиковаться в стрельбе.
Он немедленно трижды выстрелил в бутылку и промахнулся. Бутылка продолжала плыть, и старый рыбак невозмутимо продолжал ловить рыбу.
— Этот рыбак, должно быть, глухой, — сказал Колл. — Он не понимает, что был почти застрелен.
Гас встал, выстрелил еще дважды, а затем швырнул свой револьвер в бутылку, поразив цель. Бутылка разбилась и затонула, и револьвер утонул вместе с ней.
— Ну, это просто глупо, — сказал Колл.
Гас залез в реку и вскоре выловил свой револьвер.
— Какого парикмахера ты нанял, чтобы побрить меня? — спросил он.
— Одного маленького, он берет дешевле, — ответил Колл, когда они шли назад к городу.
