Еще одним оставшимся человеком был белый человек, Скалл. Он не наблюдал за снятием кожи. Был ясный день. Он вынужден был накрыть голову руками, чтобы не дать ярким лучам проникать в мозг. Все же Скалл знал, что происходит. Аумадо видел, как он несколько раз взглянул в сторону столба.
Скалл заметил, что люди покидали лагерь. Только когда сгустились сумерки и глубокие тени заполнили каньон, Скалл смог осмотреться. Аумадо вернулся на свое одеяло. Несколько старух сидели у костров.
Ночью, когда лагерь спал, Аумадо подошел к клетке, где сидел Скалл. Скалл сверкнул на него своими белыми глазами, но ничего не сказал.
Никто не смотрел на Аумадо. Гойето мертвый висел на столбе. Даже некоторые старухи похромали подальше. Аумадо потащил клетку со Скаллом к яме со змеями и скорпионами и, не останавливаясь, столкнул ее вниз. Он слышал, как она раскололась, ударившись о дно. От Скалла не было слышно ни звука, но Аумадо, уходя, услышал треск нескольких гремучих змей.
Аумадо взял свое ружье и свое одеяло и быстро двинулся вперед, пока не нашел нору, которая вела сквозь брюхо горы.
К утру, когда старая Хитла проснулась и ворошила лагерный костер, стервятники начали слетаться вниз в лагерь, чтобы полакомиться Гойето. Но Аумадо, Черного Вакейро, уже не было.
38
Скалл, слушая вопли Старины Гойето, задался вопросом, что же случилось. Со шкуродера сдирали кожу — это он хорошо видел, хотя взглянул всего несколько раз. Он не мог больше рисковать своими глазами при таком ярком солнце. Аумадо сам сдирал кожу и, судя по силе криков Гойето, делал это намеренно небрежно. Там, где шкуродер, Гойето, брал только кожу, Аумадо оттягивал полоски мяса и делал это столь бесцеремонно, что Гойето скоро сорвал свой голос и надорвал сердце. Он умер задолго до заката, только частично очищенный от кожи.
Как только легли тени, Скалл рискнул рассмотреть подробнее. Он увидел, что почти все люди покинули лагерь, напуганные неожиданной казнью Гойето.
Затем, после наступления темноты, Аумадо внезапно подошел и начал толкать клетку к яме.
Он ничего не говорил, Скалл также. До сих пор они противостояли безмолвно, пусть же и сейчас не нарушается тишина, подумал Скалл, хотя и беспокоился из-за происходящего. Он видел мужчин, которых бросали в яму, и слышал их предсмертные крики. Он не знал, насколько глубока яма. Возможно, он разобьется или получит увечье. Он знал, что в яме были змеи, так как слышал их треск. Но он не знал, сколько там змей, и что еще могло быть в ней. Когда Аумадо подошел, не было времени, чтобы обдумать или составить план.
Аумадо даже не глядел на него или не произносил проклятий и слов триумфа. Он просто передвинул клетку на несколько футов и без церемоний столкнул ее с края ямы.
Скалл упал в темноту, а затем темнота наступила в его голове. Он какой-то миг слышал треск змей, затем перестал слышать. Клетка перевернулась в воздухе, и он приземлился вверх ногами и резко ударился головой об один из деревянных прутьев.
Когда он пришел в себя, стояла ночь. В лунном свете он видел край ямы над собой. Скалл не двигался. Он не слышал треска, но не считал благоразумным шевелиться.
Если змея находилась рядом, он не хотел беспокоить ее. Утром он мог оценить обстановку более разумно. На щеке засохла кровь. Он предположил, что рассек голову, когда клетка приземлилась. Но главное, что он был жив.
В данный момент самой большой неприятностью было зловоние.
Богатые мексиканцы, которые умерли в яме, находились все еще там и, конечно, не благоухали. Но он был жив, Библия и меч. При таких обстоятельствах это феноменальная удача. Ведь он, а не Гойето, мог быть привязан к столбу.
Бандиты, вакейро, молодые люди и молодые женщины, казалось, покинули лагерь. Всегда ночью там вокруг лагерных костров были слышны песни. Там был смех, ссоры, звуки флирта, опьянения, борьбы. Иногда стреляли из ружей, иногда вопили женщины.
Но теперь лагерь над ним был тих, и это сильно обеспокоило Скалла. Остаться в живых после такого падения было счастьем. Но вслед за облегчением и эйфорией нагрянули ужасные мысли.
Что, если все ушли? Старик, возможно, просто сбросил его клетку и оставил его умирать от голода. Стены ямы выглядели отвесными. Что, если он не сможет выбраться? Как он тогда сможет выжить? Что, если не будет дождей, и он останется без воды?
От радости он начал скользить к безысходности. Ему надо было остановиться, чтобы собраться с мыслями.
Разум, разум, говорил он себе.
Думай! То, что он находился в трудной ситуации, не означало, что она закончится гибелью. По крайней мере, в яме он мог сидеть в тени, и рейнджеры могли пройти уже достаточный путь со скотом. С уходом Аумадо все, что им надо было сделать — это приехать сюда и вытащить его из ямы.
Постепенно паника прошла. Он напомнил себе, что в яме была тень, и можно избежать пытки солнечным светом.
