Сперва-то никто не оценил в полной мере масштабов бедствия. Денис Юрьевич подпрыгивал на своей скамейке запасных, бил кулаком по колену (возможно, доламывал ногу), свистел. Он досмотрел матч до конца. Видел, как всё тот же злополучный Мишаня послал решающий гол в ворота «стариков». И только когда прозвучал финальный свисток, директор вдруг ощутил дикую боль в ноге. Встать он уже не смог. К машине скорой помощи его тащили на носилках.
Гека не вопил на стадионе: «Ша-а-айбу!» Не грозился послать их жилистого физрука на мыло. Фомин не пошел на стадион. С болью в сердце он чувствовал, что отходит от «ближнего круга». И ничего тут не исправить, не изменить. Более того, он предчувствовал, что скоро «ближний круг» распадётся. Пролетят годы. Но Гека, как мать, не зависнет, не замечая движения времени, в «Одноклассниках». Все они будут сторониться воспоминаний об этом годе, как чего-то… не совсем чистого.
– Я думал: всё – ничья! Но тут Карцев – мне передачу!
Лицо Мишани горело неостывшим возбуждением. Из 10-го «Б» физрук только двоих позвал в команду. Старикова и Фомина. Когда-то Гека любил хоккей. Потом это прошло. Теперь он слушал хвалебную речь Мишани без восхищения и без зависти. Впрочем, и слушать-то было нечего. Это было повторение с разными интонациями нескольких слов. Мишаня играл в первой пятёрке.
– Я думал: всё!..
Мишаню дружески толкали кулаками под рёбра. Осыпали, как конфетти, междометиями: «Ну ты!», «Ах!», «Ог-го!»… Гека хотел сбить этот общий восторг двойным подвигом их туповатого Геркулеса. Обронил фразу про собрание. Но оказалось, что они уже знали. Это укрепило Фомина в мнении, что психологу кто-то сливает информацию. В благодарность, видимо, Павел Викентьевич делится с осведомителем крупицами знаний. Вот и про собрание просветил. Кто же с ним так задружил? Весельчак Ник? Всего боящаяся Компьютерная Мышь? Или Мишаня, в очередной раз забубнивший:
– Ну, думаю: не повезло!
А может, это кто-то, стоящий в стороне от «ближнего круга»? Тот, кого они привыкли считать ни на что не годным?
Словно призванный его интересом, в класс прокрался психолог. Бросил взгляд на пылающее лицо Мишани. Сказал негромко:
– Не переживай. Ты ни в чём не виноват.
Простоватое лицо Мишани медленно оставила краска. Ник застыл в полупоклоне над лучшим бомбардиром школюги, будто у него поясницу свело. Зоенька ловко спряталась за чёлкой. Компьютерная Мышь в панике уставилась на Макса. Макс нахмурился.
– Всё как-нибудь утрясётся. – Психолог смотрел сочувственно.
Мишаня сразу утратил свойственную ему в спортивном зале быстроту. Неловко поднялся. Оправил толстовку, только руки за спину не заложил. Заикаясь, попробовал что-то сказать:
– Я д-д-думал…
Отечески психолог положил свою маленькую цепкую руку завоевателя на это широкое, обмякшее плечо:
– Не оправдывайся. Плохо, конечно, что Денис Юрьевич на больничной койке. Да ещё в такой нужный момент.
10-й «Б» с облегчением выдохнул. Широкое лицо Мишани обрело свой природный цвет. Не умея, в общем-то, говорить по-человечески, Стариков попытался объяснить психологу, почему он не парится по поводу сломанной директорской ноги:
– Это спорт.
– Да, да, да, – с готовностью закивал психолог. – Это был выбор Дениса Юрьевича. Смелый выбор, я вам скажу. Да.
Все загалдели, замахали руками. Мишаня (уже не так жизнерадостно!) повторил:
– Я думал: «старики» нам наложили…
– «Старики» играли неплохо, но победила молодость, – доверительно улыбнулся Паша. – Я зашёл предупредить вас насчёт собрания.
– Мы знаем.
– Знаете? Это хорошо. Я хотел попросить вас быть предельно честными, предельно откровенными. Подготовьте по мере возможностей родителей. Ну, объясните им ситуацию! Конечно, отцы редко детей понимают. Но вы должны до них достучаться. Это для вашей же пользы. Хотя лукавить не стану. Сам привык быть во всём честным. У меня в нашей истории тоже ситуация не очень удобная. Я как бы иду против коллеги. А не могу не идти. Совесть не позволяет мне без помощи вас оставить. Но и вы слабинку не дайте. Без вас мне не справиться.
Паша не давил на них, не уговаривал. Он старался говорить с ними как с товарищами. Но своим чересчур внимательным, чересчур недобрым взглядом Гека видел: психолог работает – готовит почву для собрания. Очень ответственный человек. Всё доводит до конца! Была бы возможность, он бы им листочки с ответами раздал, как это делали некоторые учителя при подготовке открытых уроков.
Классные овцы нестройно заблеяли в ответ:
– Да не переживайте вы, Павел Викентьевич!
– Не подведём!
– Отбреем по полной!
