– Дада. Надо иметь мужество выступить, так сказать. Если вам зададут какие-то вопросы, отвечайте так, чтобы все поняли, почему вы это сделали. Мотивируйте свой поступок. Договорились? И опять же скажу вам, как Михаилу: не переживайте. Вы всё делаете правильно. Жизнь – очень быстрая штука. Вчера люди стремились изо всех сил достать Вознесенского. А сегодня им нужен крутой айфон, – снисходительно к слабостям человеческим улыбнулся Паша. И вдруг посерьёзнел. Неожиданно жёстко сделал вывод: – Тот, кто застрял в дне вчерашнем, не имеет права учить поколение дня завтрашнего.
– А кто такой Вознесенский? – спросил Егор.
Паша бросил на него быстрый внимательный взгляд, каким всегда смотрел на того, кто не укладывался в рамки его диссертации. Произнёс уклончиво:
– Это не важно. Уверен: у нас с вами всё получится! Почти на сто процентов уверен.
И ушёл.
Мишаня помотал головой:
– Я думал: всё! Это он про стекло. Перед собранием! Я чего? Сам-то чихать хотел! Но мамаша! Она… Ну, типа, больная бы ходила.
«Какой добрый! – усмехнулся про себя Гека. – Окна бьёт, ноги ломает – и всё это не выходя из образа добряка».
Положил ладонь на плечо Мишани:
– Тебе ж сказали: не переживай! Всё равно бы ты до третьего этажа не докинул.
Неожиданно злым движением плеч Мишаня сбросил руку Фомина. Набычился:
– К чему ты это?
– Да ни к чему. Вам про собрание кто сегодня сказал?
– Ты сказал.
– Да все знают.
– Ты изъясняйся конкретно, – потребовал Дэн. – Куда клонишь?
Не отвлекаясь на Козлова, не отпуская с лица ломаную улыбку, Гека спросил:
– Мишаня, а что ты из окна наполеоновской «колбы» видел?
Стариков не удивился вопросу про Пашино окно. И никто не попросил уточнений.
– Твоё какое дело? – огрызнулся Стариков.
– Гека тоже всем вопросы задаёт. – Короткая улыбка тронула губы Линды. – Хочет быть у нас психологом. Классным! Хочет всех здорово срезать вопросами.
Самое смешное, она почти произнесла те слова, которые он хотел, чтобы она сказала. Но произнесла их в другом порядке.
– А про меня хочешь узнать?
– Про тебя всем интересно.
– Себя видела.
Победно Линда оглядела серенькую Мышь, пресную Зоеньку, ложно красивую Смирнову.
– И Паша сказал, что это лучший из всех известных ему ответов. В любой гладкой поверхности человек стремится найти собственное отражение. Даже в глазах другого! И комплексовать по этому вопросу нечего.
Её самомнение, конечно, превышало уровень интеллекта. Но это ничего не меняло в Гекином отношении к ней. Сейчас ему казалось, что он её ненавидит. Но он знал: ненавистью в трудную минуту притворяется любовь. Чтобы не было слишком больно.
– Ещё вопросы есть? – вступил в беседу Ник.
– Да. Мне интересно, кто психологу о наших классных делах треплется? Зачем этот урод в группу под чужим именем пишет?
Молчание повисло в 10-м «Б». Егор поднял голову от смартфона:
– Может быть, это разные люди.
Гека решил «подготовить» родителей к собранию за ужином. Иначе бы и не получилось. Они и собирались-то так называемой семьёй, только чтобы жидкого супчика из супермаркета похлебать. Вот он им и подаст «десерт».
Да не в подготовке дело! Он не боялся, что на классном их представлении всплывёт его скромное имя. Ни разу не назовут! Это было, собственно говоря, не его дело. Просто хотелось Геке посмотреть на физиономии родителей, когда он бодягу про классное сборище заведёт.
– Устала на работе, просто жуть! Всё я! Всё я! Молодые – пальцы веером, а делать ничего не хотят.
Мать жаловалась, смешно оттопырив нижнюю губу. Жеманно отведя мизинец, разделывала магазинную котлету. От «листиков» она уже отказалась.
Гека ждал. Мать, надо отдать ей должное, всегда интересовалась и делами остальных членов семейства. Ответы её, правда, не интересовали. Но вопросы она задавала как по расписанию.
– У тебя хоть всё на работе нормально?
Не отвечая, отец скучно ковырял котлету.
– Премия в этом месяце будет?
Отец неопределённо пожал плечами.
– И то хорошо! Ты что? В школе всё нормально? Двоек не нахватал? Смотри: одиннадцатый класс на носу!
Геку подмывало сказать: вас в школу вызывают! Но он решил быть честным даже в деталях, как советовал благородный Паша-Наполеон.
– В пятницу собрание. Родительское.
Отец бросил на Геку внимательный взгляд:
– Случилось что-то?
– Ну что может случиться?! Со-бра-ние! В школу надо ходить, как хорошие отцы делают. Тогда будешь понимать. Но с какой стати в середине четверти? Недавно собирались же! Мозги нам пудрили! Я и так еле ноги тащу. И надеть нечего. Если только бордо?.. В бордо я в прошлом году была…
– Собрание с учениками, – вклинился в материнские заботы Гека.
– Вот ещё новости! Они у вас там с ума посходили? Если с детьми, в час точно не уложимся! До ночи будем галиматью слушать!
– А какая ж тема, сын? – Отец отодвинул тарелку с недоеденной котлетой.
– Литераторшу обсуждать будем. Задаёт много. – Гека развалился на стуле.
Отец неопределённо повёл головой, но не высказался.
Зато мать трещала с удвоенной силой:
