У Водкина зазвонил телефон. «Простите». – Папаша жирным ужом выскользнул за дверь. Наполеон неодобрительно покосился ему вслед.
– И начнём мы наше необычное собрание необычно. – Паша сделал небольшую паузу, собираясь достать из кармана козырной туз. – Прослушаем запись одного из уроков литературы.
Родители тихонько загомонили. 10-й «Б» настойчиво сверлил прямую спину литераторши, но она не дрогнула. Пока. Вот кто удивился, так это Юрвас:
– А что, Павел Викентьевич? Разве имеется т акая запись?
– Да. Мы сделали.
Извинившись, в кабинет заскочил отец Водкина.
– Вы что это? Серьёзно? Подталкивали детей записывать, что на уроке делается? – Юрвас налился краской и подался вперёд.
– Ну, Юрий Васильевич, что вы, право? – Паша-Наполеон посмотрел почему-то на Мишаню, и в глазах его как камешек провернулся. – В каком веке-то живём? Сейчас весь Интернет такими записями забит.
Гека скривился: эх, Мишаня, Мишаня! Классный их мазила! В такой момент директору ноги переломал! Уж тот бы не заскрипел зубами, когда ему про запись выложили. У него самого гаджет всегда на расстоянии вытянутой руки. А тут покрытый мхом Юрвас! Кажется, сейчас их радиоспектакль сорвёт:
– Интернет много чем напичкан. Углубляться не будем. Короче. Вы должны были поставить меня в известность о наличии этой записи. И мы бы прослушали её в педагогическом сообществе. А так ваши действия, извините…
– Он сам про неё не знал! – пришёл на помощь слегка порозовевшему Паше Ник.
– Ну вот видите! Живые свидетели! – Паша простёр руку к живым свидетелям.
– Запрещаю! – хлопнул по столу раскрытой ладонью Юрвас.
– Но, может, спросим у родителей? – вкрадчивым голосом предложил Паша.
Родители сидели в некоем напряжении, как перед неизвестной, но грозной опасностью. Только Князев-старший высказался. Не приказным тоном, но достаточно твёрдо, чтобы его мнение приняли во внимание:
– Считаю, запись нужно прослушать.
После отмашки босса никто не возражал. Паша суетливо развернул к классу динамики, включил компьютер. Знакомые голоса в записи звучали незнакомо. Вот Дэн проревел: «Но число?» И отец повернул к нему преобразившееся лицо. Багровое от гнева, оно приобрело лёгкую дебильность сына. Дэн согнулся, опустил руки между колен и неожиданно сделался тихим, как ягнёнок на заклании. Смирнова сияла победной улыбкой распустившейся розы. Ник по-свойски перемигивался с Пашей. У Водкина-старшего опять завопил телефон, но теперь он его приткнул резким движением.
И вот – выход Мыши. Фанфары! Львы выпущены.
Голос Бурбан ощутимо подрагивает: «Я решила, что надо как следует. Это в одном журнале». Мымра роняет поощрительное: «Молодец». И «молодец» выдаёт голосом старательной ученицы: «Я хочу спросить: кто из людей, близких к Толстому, был связан с нашим городом?» Пауза. Лепет Мыши. Грубая (в этом обществе и в это время суток – особенно грубая!) реплика Ника. И наконец блестящий ответ их блестящего золотого медалиста. Гека покосился на Макса. Тот не дрогнул. Не изменился в лице. Глаза только спрятал. Раздался лёгкий щелчок. Паша оборвал запись. Вопрос Геки в запись не попал. Гека был никому не интересен. Хотя его-то вопрос был, может, и самым интересным и главным.
Паша-Наполеон ел глазами родителей: «Ну? Каково? А нам не давали слушать!»
В наступившей тишине поднялся папаша Мышь и, повернувшись к дочери, произнёс горько:
– Ты зря это сделала, Анна. Зря.
На глазах Компьютерной Мыши выступили слёзы. И Гека вдруг ясно увидел, что в этой слабой, неразвитой груди первая любовь отчаянно борется с чем-то по-настоящему человеческим, очень свежим, благоуханным… Он не находил правильных слов! Только чувствовал всё возрастающую злость.
– Прекрасная запись! – вынес вердикт Князев-старший. – Ребята – большие молодцы. Мне только очень жаль, что нет записи того урока, когда моему сыну поставили двойку.
Вскочила Смирнова:
– Мы с вами прямо непонятно о чём! Моя девочка всё делает. Оценки, понятно, занижают!
Гека покосился на Смирнову. Та, однажды распустившись, уже не увядала. Она всерьёз думала, что достойна большего.
– Но читать!.. – щебетала её мамаша. – Ночами над книгой слепнуть?! Ну, знаете! О чём мы с вами, взрослые люди, говорим?! Я бы ни одной красивой девочке не пожелала, чтобы она чтением злоупотребляла. В старости начитаются.
– Я согласен. – Водкин-старший одобрял голубоглазую блондинку не только на словах, но и глазами. – Деловому человеку вся эта сентиментальная чушь ни к чему. Сегодня надо не хорошо читать, а хорошо считать. Запросы времени.
