– А правда, что чрезмерный спорт делает из парня «тормоза»?
Лицо Карцева затвердело, как на спортивной площадке. Резким движением он бросил на сильное плечо рюкзак. Проходя мимо Линды, приостановился. Оглядел девушку с ног до головы жёстким взглядом. Присвистнул: «Да ну?!» – и пошёл к выходу.
Все знали: учился Карцев неплохо. Хотя до Блестящего Макса ему было, конечно, далеко. Жека высоко котировался по шкале чисто физических показателей. Числился школьной мегазвездой. Девчонки ему гроздьями на шею вешались. Не только из их поганой школюги, но и из вполне приличных учебных заведений.
«Бэки» ещё о чём-то переговаривались с «аками». Но триумф был безнадёжно испорчен. «Да ну?! – повторил про себя Гека. – Да ну?» Разве от перемены мест слагаемых может поменяться с ум м а?
– Как складываются отношения с новым учителем?
Паша не оставлял 10-й «Б» отеческой своей заботой и на новом этапе его биографии. Истеричка подхватила грипп, и психолог попросил этот урок себе: надо поговорить с ребятами. Как они адаптируются? Ему не возражали. Разве можно становиться на пути у таких людей, как Паша-Наполеон? Особенно после того, что он сотворил на школьном собрании.
Отношения с Анютой складывались. Она изо всех сил старалась оправдать имидж настоящей учительницы. Ну и 10-й «Б», понятно, не лез на рожон.
– Я как-нибудь приду к вам на урок, – пообещал Паша. – Мне даже самому интересно сравнить. Но если и возникнут какие-то трения, это нормально. Не будем на них зацикливаться. Правда же? И мой вам добрый совет впредь: не зацикливаться ни на чём. В любых ситуациях оставаться всеобъемлющими. Вы помните, о чём мы говорили на прошлом… не будем называть это занятием… во время прошлой встречи?
– Ох, давно было!
– Сто лет назад!
– О предках трепались.
– Я бы обозначил предмет немного по-другому: о взрослых. И вы стоите на пороге взрослости, – доверительно улыбнулся психолог. – А что вы связываете с этим понятием? Ну-ка! Обрисуйте одним-двумя словами.
– Независимость, – улыбнулась Линда.
– В какой-то мере, в какой-то мере, – пощипал свою выщипанную бородку Паша. – Но знаешь: это далеко не у всех – независимость. У большинства как раз и наоборот. Столько камней на ногах объявляется.
– Веселуха! – послал свой мяч в сетку Дэн.
– В юности, безусловно, каждый нормальный человек весел. Потом… потом бывает по-разному. – Паша прямо-таки излучал мудрость тысячелетий.
– Достижение своих целей, – откинулся на стуле Макс.
– Это серьёзный взгляд. Лишь бы получилось.
«У тебя-то всё получается». Исподлобья Гека наблюдал маленького человечка, шныряющего по классу. Паша-Наполеон. Добрый гном. Откроет все тайны взрослого мира. А главное – научит. Вот только чему он учит их?
– Ложь, – сказал Гека. Голос его прозвучал нехорошо, хрипло.
Паша слегка повёл плечами, точно отметал что-то, но на Геку посмотрел на пределе доброжелательности:
– Ты думаешь, дети меньше лгут, чем взрослые?
– Не меньше, но не так… – Гека искал нужное слово и никак его не находил.
– Не так концептуально, – пришёл Фомину на помощь Блестящий Макс.
Гека, вынужденный принять подсказку, сжал зубы.
– А ты не дурак. – Паша вроде бы хвалил Фомина. Но тот всё понимал. И все расценивали комплимент Гекиному уму правильно. – Странно, что у тебя по большинству предметов тройки.
– Трояки тоже деньги! – отозвался Петров. – Моё – успех. Реально!
– Вполне может быть. Вполне… – рассеянно поощрил Водкина Паша-Наполеон, искоса поглядывая на Геку.
– А мне кажется, – улыбнулся Егор, – нет никакой особой разницы между детьми и взрослыми. Подумаешь! Война миров! Вот мой дед почище меня ребёнок. А ему уже под семьдесят.
Все видели деда Егора. Он действительно был как бы не от мира сего. Десятиклассники затруднялись, куда его отнести, в какой разряд млекопитающих.
– В детство впал… – вздохнула Смирнова.
– Да нет! Просто он такой по жизни. Маленький принц Экзюпери.
Десятиклассники засмеялись. О Маленьком принце, а уж тем более об Экзюпери все слышали вполуха. Но дед им понравился. Клёвый!
– Я сказать хочу… – попытался развить свою мысль Егор. – Мы говорим так, будто взрослые… ну, нам не враги, а как бы не совсем друзья. Они, конечно, достают! Но думают-то, что помогают.
Паша перестал коситься на Фомина. Пару минут пристальным взглядом изучал Егора. Наконец поставил «диагноз»:
– Ты идеалист, Егор! – И через паузу успокоил: – Но это… это возрастное.
Егор рассмеялся негромко. Но Гека видел: ему не смешно – обидно. То ли оттого, что намекнули о его губах, испачканных молоком. Толи оттого, что напророчили ему обязательное исцеление.
Гека шёл по шумному коридору школюги, опустив голову. Делал вид, что музыку слушает. На самом-то деле Фомин терпеть не мог всякие трень-брень. Просто наушник защищал его от возможных контактов, сигнализировал: Гека ушёл в мир рока и рэпа – ему не хочется трепаться.
