– Ну вот. Как у нас всё легко пошло. Чистосердечное признание! Осознал, значит. И хорошо. Мы тебя, Фомин, в детской комнате полиции на учёт поставим. Чтоб другим наука была. А то вы завтра все окна повыбиваете. Распустили! Сами виноваты. Психология! Личность! А личности не бьют в школе окна. Да ещё и в такую погоду.
Мишаня пробасил:
– Я…
– Что ты? – грозно нахмурился Юрвас. – Какие вопросы?
– Я окно разбил.
– Ты? Ну, двоих вызывать будем. Предупреждай дома.
– Окно мы били сообща, – быстро произнёс Макс. – Нас было… шесть человек.
– Восемь. – Линда улыбалась по-настоящему бесстрашно.
– И девочки отметились! Амазонки! А мы горюем, что некого на спартакиаду школьников послать.
– Если быть точными, – задумчиво обронил Егор, – бил весь класс.
Петров дёрнулся, будто хотел возразить, но пересилил себя. Округлые плечи его опустились. Он помрачнел.
Юрвас перестал кружить по кабинету. Сел за стол. Вытянул перед собой руки. Поинтересовался деловито:
– А чего так мало набили? Компания-то подобралась о-го-го. Герои!
– Да что?! Я заплачу! – подскочил, как на пружине, Дэн. – У меня три карты. Я все стёкла в школюге вышибу. И опять вставлю!
– Угомонись! – неожиданно по-мужски твёрдо приказал ему обэжист.
И Дэн неожиданно послушался.
– Смотри, чтоб мы тебя самого из этой самой школюги не вышибли, – побарабанил пальцами по столу Юрвас. И Дяде Коле: – Что будем делать с вашими орлами и орлицами?
– Мы как-нибудь разберёмся с этим, Юрий Васильевич, – трудно промолвил обэжист. – Без комиссий. Решим этот вопрос. Ребятам нелегко. Вы ведь всё видите. А разбитое стекло – дело детское. Со стеклом… решим.
Он поднял голову на десятиклассников. Макс за всех кивнул.
– Посмотрим. – Юрвас оттолкнул от себя ручку. Та покатилась и чуть не опрокинулась через край. – Но это в последний раз. Всё. Больше поблажек не ждите. Мне тоже трудно. Свободны.
Десятиклассники двинулись к выходу. Геку колотила злость. Демонстрирует, что он, как выражается Смирнова, прекрасный человечек. Ну и они как бы люди. Фомин остановился:
– Жалеете, наверно, что психолог сбегает.
Юрвас осмотрел его с ног до головы:
– Я всегда жалею, когда из школы уходят педагоги. А обсуждать их поступки с нижестоящими считаю неэтичным.
Павлову ты обсуждал!
Из школы 10-й «Б» высыпал ещё более тесной гурьбой, будто драка не разъединила, а крепче сцементировала их. Словно не мелькали кулаки, не капала из разбитых носов на классный пол кровь, не визжала сиреной Смирнова…
– Насчёт окна завтра решим. – Макс хмурил красивые брови. – Понятно, что не все могут дома попросить. Может, где подзаработаем.
– Надо в Инете пошарить.
– Я у отца прозондирую. У него везде знакомые, – неожиданно вызвался Петров.
Но на его трёп никто, конечно, не обратил внимания.
– А что же… насчёт Паши? Ничего не путаешь? – Ник задал наконец Максу вопрос, который у каждого на языке вертелся.
Макс молча смотрел перед собой.
– Ловко он собранием воспользовался, – хмыкнул тугодум Мишаня.
Гека усмехнулся. Да разве в собрании дело? Паша-Наполеон просчитал всё на несколько ходов вперёд. Толстой, Павлова, 10-й «Б» стали ступеньками стремительной его карьеры. Не найдись Макс со своим авторитетным папашей, отыскался бы другой удобный вариант восхождения. Просто такие, как Паша, никогда не позволят засосать себя болоту школюги. Психолог у них среди учебного года объявился. Как говорили, отягчённый прекрасными рекомендациями и многочисленными статьями в Интернет-пространстве. И так же исчезнет среди года. И никто ему не осмелится кинуть вслед плохое слово.
– И что ж? Возьмёт его твой отец к себе? – спросил Егор.
Макс пожал плечами:
– Разберутся.
– А мне жаль, что Паша уходит, – вздохнула Смирнова. – Он такой умный! Такой внимательный! Молодой к тому же!
– А мне не жаль, – улыбнулась Линда.
Взяла Макса за руку. И они пошли прочь.
Оба стройные, высокие, джинсастые! Супершкольники!
Небо опускало серое лицо всё ниже, готовое разрыдаться.
– Красивая девчонка, – обронил, глядя вслед Линде, Егор.
Это были не те слова! О Линде нельзя говорить, как о какой-нибудь вегетарианке, «красивая девчонка». Она нечто совершенно особенное. Почти магическое. Неотпускающее. А Егор уже улыбался Смирновой, махавшей всем: «Покушечки!» Поднял голову вверх. Отыскал взглядом разбитое стекло:
– Хорошая работа.
Несколько секунд Гека тоже стоял задрав подбородок. Из разоренного кабинета литературы на них озабоченно смотрел Дядя Коля.
– Зайдём ко мне, – неожиданно предложил Егор. – В порядок себя приведёшь. Йод и всё такое. Я здесь недалеко живу.
Гека не нуждался в йоде. Он просто хотел отдышаться перед тем, как возвращаться в духоту дома. Впрочем, вполне возможно, что и у Егора в квартире нечем дышать.
Дед встретил их весёлым возгласом:
– Глядит-ка, как вас разукрасили! Небось из-за барышень?
– Ну какие барышни, дед, в нашем возрасте? – привычно отмахнулся от дедовской весёлости Егор. – Каких-то отморозков в парке встретили. Еле ноги унесли.
– Они? Или вы? – уточнил дед.
– Кто знает? Бежали-то мы в разные стороны.
– Я тоже хорошо бегал в ваши годы, – похвастался старик. – Аппетит-то у вас не отбили?
