– Ну, нельзя было просто взять деньги и уйти. Некрасиво. Это знакомый отца. Сделал ему одолжение, – объяснял Петров. И кто его знает, сочинял он или говорил правду.
В наступившей тишине явственно раздался напряжённый стук. Будто чьё-то сердце стало биться чересчур громко.
– Капель, – прошептала Мышь. Её глаза наполнились влагой.
Десятиклассники задрали головы. В воздухе уже ощутимо чувствовалась весна. И они хватали этот воздух жадно открытыми ртами.
Ссутулившись, глубоко засунув в карманы саднящие руки, Гека смотрел на одноклассников исподлобья. Он думал, знает ли Паша об их воскресной вылазке. И если знает, то от кого.
Паша знал. На большой перемене он заскочил к ним по-приятельски.
– Три дня отсутствовал по личным делам. А тут столько новостей! Вы, оказывается, в воскресенье за городом были. Чего меня не пригласили? Я бы с удовольствием поехал.
10-й «Б» притих, нащупывая новую линию поведения с психологом.
Первым отозвался Ник, как обычно прикрывая весёлостью хамство:
– Ну, вы же нам, Павел Викентьевич, тоже не всегда о своих вылазках докладываетесь.
Паша задумался. Но нужный тон сбила дура Смирнова. Всхлипнула:
– Это правда, что вы от нас уходите?
Паша покосился на не поднимающего глаз от смартфона Макса:
– Я с вами никогда не хитрил. И сейчас буду предельно честным. Вполне возможно, что мне придётся поменять место работы. Но в наших с вами отношениях это ничего не изменит. Сегодня такой век! Люди дружат, находясь в разных полушариях.
Друг нашёлся!
Смирнова надула губки:
– Но почему-у-у? Почему вы уходите?
Паша беспомощно развёл руками:
– Меня пригласили.
И опять покосился на Макса. Но Князев игнорировал разговор.
– Плохо, конечно, что мы останемся без психологической помощи, – вздохнул Ник. – Мы ж такие отмороженные! Вот окно Анюте разбили. Кстати! Вы про окно знаете?
Паша решил вернуть удар.
– Я знаю про два окна, – сказал он.
Гека так и думал. Но другие легонько ударились о грешную землю.
– Кто ещё знает? – странно потяжелевшим голосом спросил Дэн.
Психолог вгляделся в Козлова внимательнее и машинально отступил к двери.
– Никто. – Паша попробовал улыбнуться. – Я просто собрал кой-какие сведения…
– А зачем ты на нас сведения собираешь? – пригнувшись по-обезьяньи, Козлов сделал к психологу шаг.
С другой стороны, сжав пудовые кулаки, двинулся Мишаня.
Паша мудро проигнорировал панибратское обращение. Беспомощная улыбка трепыхалась на бледных его губах.
– Я же вам помогаю… Ребята! Вы чего?
– Мы тебе тоже сейчас поможем, – пообещал Дэн. – Мы тоже помогать любим.
Паша напряжённо всхлипнул. Прозвенел длинный звонок. В класс заскочила математичка:
– Звонка не слышали?.. А, Павел Викентьевич, вы тут? У вас какое-то дело?
– Нет. Нет. Мы уже всё решили. – Паша пытался расправить плечи. Но плечи не расправлялись.
– Ребя! Хотите насмешу? Мышь ходит к Мымре заниматься, – объявил после выходных Козлов.
Откуда он это узнал – непонятно: разные сведения заносились в школюгу разными ветрами. Но поверили Козлову сразу.
Мышь за последнее время сильно изменилась. Вернее, попыталась измениться: набралась раскованности и самостоятельности. Позорные свекольные концы она уже отрезала и опять подбирала волосы заколкой. Но заколка была уже другой – с крупной поддельной жемчужиной сбоку. И волосы Бурбан закручивала теперь иначе, каким-то хитрым притягивающим взгляд узлом. В Инете, наверно, подучилась.
Она и одеваться стала иначе. Не супер, но интересно. Всё чёрное: брюки, водолазка, сумка, свитер. Ей, как ни странно, шло. Даже очки в широкой чёрной оправе вписались в новый образ. Теперь Бурбан неудобно было даже называть Мышью, тем более Компьютерной. Да и старались не называть. Вот только у Дэна сорвалось. От избытка чувств.
Бурбан вошла не скрючившись, как раньше. А какая-то натянуто-напряжённая. Гека только сейчас заметил и эту её перемену. Точно Павлова, уходя, передала любимой ученице свою загнанную вглубь высоковольтность.
– Ну как там наша любимая Марина Владимировна? – пропела Линда.
Бурбан напряглась ещё сильней. Она неловко вскинула подбородок. Ответила:
– У неё всё хорошо.
– И где же вы с ней это?.. – Мишаня развёл лапищи в стороны. – Ну… того… встречаетесь?
– У неё дома. – Голос Бурбан подрагивал.
– Дома?! – ахнула Смирнова.
– Ну ты даёшь! – почти восхитился Ник.
– Марина Владимировна понятно объясняет. И с ней интересно, – со спокойствием, бьющимся, как пойманный птенец, где-то в горле, отозвалась Бурбан.
Она, конечно, кое-чего поднахваталась у Павловой. Но многому ей ещё предстояло научиться. Восклицания, как удары камней, сыпались на Бурбан со всех сторон. А она не умела спрятаться за бронёй из холода.
– Мы ж там окна крошили!
– Ну ты чудила!
– За оценку класс родной продашь!
– Да что вы к ней привязались? – поднял голову от смартфона Егор. – Ну, ходит человек, занимается – его личное дело. Я бы сам пошёл к Павловой. По русскому подтянулся. Да она меня не возьмёт.
Дядя Коля своей широкой грудью в клетку (он любил шахматные рубашки) стал на пути 10 – г о «Б»:
– Задание администрации!
10-й «Б» спешил домой. Дядя Коля срочно привлёк себе на помощь непререкаемый авторитет:
