– Вы что, Юрия Васильевича не уважаете?
– В чём проблема? – затормозил Макс.
А за ним, понятно, и весь класс.
– Всего двадцать минут. Беседа и анкетирование по профориентации.
Десятиклассники переглянулись. Анкетирование всегда проводил психолог. Что ж он руки-то свои ловкие умыл?
– А Павел Викентьевич чего не пришёл? – поинтересовался с невинным видом Ник, усаживаясь и тем подавая пример остальным. – Мы к нему уж так привыкли. Столько он с нами возился. Страшно вспомнить!
– У него конференция. Важная. У него, имейте в виду, всё важное. А у нас с вами дело самое что ни на есть простое. Жизненное. Поговорить: «кем работать буду я, чем заниматься».
– Лучше всего ничем! – крикнул Дэн.
– Устанешь бездельничать, – оборвал его Дядя Коля. – Буду краток. На собственном примере. Скажу честно: учителем быть не планировал.
Это и без откровенного Дяди-Колиного признания ни для кого не являлось секретом.
– Но жизнь внесла свои, так сказать, коррективы. Как получилось? Пришёл я из армии… А меня девушка ждала. Она в педе училась на биофаке. Ну, мы и поженились. Я на заводе вкалывал. Она доучилась и по распределению – в деревню. Я, понятно, следом. У нас уже сын был. Что делать? Туда-сюда… Пошёл в школьные мастерские. Втянулся. Заочно институт закончил.
Дядя Коля даже взмок, рассказывая свою простую, как булка, историю.
– Интересная сказочка, – присвистнул Ник. – Было у отца три сына. Двое умных, а третий учитель.
Егор поднял от смартфона чёрную голову. Улыбнулся:
– Счастье всегда достаётся младшему сыну.
– Ну, счастье не счастье, – развёл руками Дядя Коля, – а педагогический институт ещё не закрыли. Желающих в нём учиться пока хватает. Теперь поговорим о вас. Кстати… Может, среди вас есть мои коллеги будущие?
Дураков не было.
– Тогда напишите, кем вы хотите быть. Ну и, по возможности, выскажитесь.
– Я буду на юриста поступать. Как отец, – сообщил Петров. – А дальше посмотрим. Конъюнктуру. Может, собственное дело открою. Реально!
Ник объявил:
– Я ветеринаром заделаюсь. Не верите? Серьёзно. Хорошие сейчас деньги зашибают. А договориться я с любой собакой сумею.
– Ты их любишь? Собак? – спросил Егор.
– Я их не боюсь. Это уже плюс.
– А на собак в меде учат или в СХА? – поинтересовалась Смирнова.
– Смотря на каких.
Все рассмеялись. Они не были цветисты в своих проффантазиях: менеджер, бухгалтер, экономист… Они твёрдо ходили по земле. Никто не собирался становиться Гагариным или Толстым. Они хотели заниматься тем, что им подходит.
Гека долго сидел над белым листом. Наконец написал: «Не знаю» – и сдал анкету.
– Ну вот. Будет что отнести завучу, – облегчённо вздохнул обэжист.
10-й «Б» тоже выдохнул. Причём очень громко, жизнерадостно, мощно. Даже удивительно, как в весёлой волне освобождённых молодых людей они различили робкий лепет Дяди Коли:
– Кстати, если кому интересно, я могу и про «А» класс рассказать. Павел Викентьевич мне специально их ответы дал. Сказал: «Зачитайте. Если им будет интересно».
10-й «Б» медленно возвращался за парты, как река в берега.
– Ну вот. У них тут программисты – трое. Доктора…
– …наук, – усмехнулся Ник.
– Просто доктора – пять. Учителя – четыре. Видите! Не считают нас умные дети дураками. Психолог – один. Финансисты…
– Кто психолог? – крикнул Гека.
– Ну… тут не написано. Мы общую картину, Фомин, смотрим.
– Кто ж этот Ницше? – У Геки сделалось злое лицо.
Все знали, что просто так он не задаёт вопросы. Но всем уже хотелось финального звонка.
– Да какая разница!
– Тебе зачем?
– У кого бы узнать? – Гека сжал кулаки.
– Да я скажу, – тоненьким пальчиком Зоенька поправила длиннющую косую чёлку. – Ритка это. Дочь географички. Она и к Павлу Викентьевичу заниматься ходит. Он ей всякие тесты даёт – тренироваться. Она и меня тестировала.
– О нас трепалась? – хрипло спросил Гека.
– А что? Она – мне информацию. Я – ей. Ну конечно, что по секрету, я предупреждала.
– Ты наши дела сливала!
– И сидит лижется!
– Невинная! Как овечка Долли!
– Ребят! Вы что? Вы что? – подскочил Дядя Коля. Он не мог понять, почему столь простая информация разбудила такую агрессию.
Дэн, красный, как свитер с английским флагом на плече, сделал гигантский шаг вперёд:
– Я тебе кое-что объясню сейчас…
Дядя Коля бесстрашно стал у него на дороге:
– Остынь, Козлов.
– Да что такого? Вы же сами меня толкали! Информацию требовали! – Зоенька расплакалась бурно и некрасиво.
Класс утих.
– Ничего, – сказал Дядя Коля. – Будете знать, с кем дружить. Ничего. Поплачь.
Школа переливалась огнями, как дискотечный шар. Песни, где не важны ни мелодия, ни слова, существовали как бы сами по себе, не проникая в сердце и не заводя тело своим ритмом. Посреди зала лениво топталось несколько семиклассников. Да с парочкой молоденьких училок прыгал уже вставший на ноги директор.
В школюге давно отказались от дискотек: на них никто не приходил. Но вечера изредка ещё проводили. Старались как-то слепить программы жидким клеем шуток, дешёвых приколов и полудетских конкурсов.
Вот и сейчас, как только отмучилась песня, на сцену выпорхнули ведущие из 10-го «А» класса – очаровательная блондинка и жгучий брюнет.
Блондинка:
