Тут ничего не поделаешь, господин Сарси, что мне одному было дано открыть все новые явления на небе, и никому другому это не будет позволено. Это истина, которую нельзя отрицать ни по злому умыслу, ни из зависти.
Заявляя свой особенный приоритет в открытии солнечных пятен, после чего последовала скрытая атака на отца Штайнера, Галилей сам сотворил себе первого врага среди иезуитов-астрономов и начал тот роковой процесс, в результате чего весь орден встал против него.
Все это событие было тем более неуместным, поскольку ответ Галилея Маркусу Вельзеру был образцом четкости и научности методики. После этого письма последовали еще два Письма относительно солнечных пятен, которые были опубликованы в следующем году именно под этим названием. Галилей убедительно доказал, что пятна не были малыми планетами, окружавшими Солнце, как поначалу предположил Шайнер, но они располагаются прямо на поверхности солнца или близко к нему; что они вращаются вместе с Солнцем, постоянно меняя свою форму, а так же рассмотрел природу "испарений или выдыханий, облаков или же дымов". Таким образом было доказано, что не одна Луна, но даже Солнце проходило акты творения и распада.
Кроме того, в брошюре содержалась и первая, пока что робкая формулировка со стороны Галилея принципа инерции, а так же первое напечатанное заявление, сделанное в пользу системы Коперника. Вплоть до этой даты – а мы сейчас находимся в 1613 году, и Галилею почти пятьдесят лет – он защищал Коперника в беседах за обеденным столом, но никогда в печати. Интересующий нас фрагмент находится на последней странице Писем; начинается он с бездоказательной ссылки на спутники Сатурна, и продолжается следующим образом:
И, возможно, эта планета так же, не менее, чем рогатая Венера, замечательно соответствует системе великого Коперника, благосклонные ветры универсального откровения этой доктрины, похоже, направляются в нашу сторону, оставляя легкие опасения в виде туч или противных ветров (Письма относительно солнечных пятен, стр. 144).
Наконец-то, свершилось, первое публичное подтверждение, пускай и неопределенное по форме, ровно через четверть века после того, как Кеплер протрубил в коперниканский горн в своей Мистерии.
Книга была незамедлительно и с шумными приветствиями воспринята. Что же касается Церкви, то против публикации не раздалось ни единого голоса; более того, кардиналы Боромео и Барберини – будущий римский папа Урбан VIII – написали Галилею письма с выражениями восхищения от всего сердца.
Реакционеры вели себя совершенно иначе. Когда любимому ученику Галилея, бенедиктинцу, отцу Кастелли (основателю современной гидродинамики) предложили место преподавателя в Университете Пизы, тогдашний ректор тут же запретил ему провозглашать вращение и движение Земли. Этим ректором был Артуро д'Эльчи, фанатический приверженец Аристотеля и член "голубиной лиги", который и сам опубликовал одну из брошюр, направленных против Вещей, плавающих в воде.
Первая серьезная атака против учения Коперника на религиозной основе, была проведена не церковниками, но мирянином – никем иным, как самим делле Коломбе, предводителем лиги. Его трактат Против Движения Земли содержал ряд цитат из Священного Писания, которые должны были доказать то, что Земля находится в центре Вселенной. Трактат ходил в рукописи в 1610 или 1611 году, до того, как Галилей впервые публично в печати заявил о поддержке Коперника, и в нем имя Галилея не упоминалось. Похоже, что возможный теологический конфликт самого Галилея беспокоил мало, так что прошел почти год, прежде чем он сам спросил мнение своего приятеля, кардинала Конти, по данной проблеме. Кардинал ответил на это, что, если рассматривать "неизменность" небес, то Писания выступают, скорее, в пользу взглядов Галилея, чем Аристотеля. Что же касается Коперника, прогрессивное (то есть, годичное) движение было приемлемым, но вот суточное вращение Писанию никак не соответствовало, если только не принять того, что некоторые фрагменты не следует воспринимать дословно, но подобная интерпретация была бы позволена "только лишь в случае большой необходимости" (письмо Галилею от Конти, 7 июля 1612 года).
"Необходимость" в данном контексте вновь означала только одно: если и когда будут представлены убедительные доказательства движения Земли. Но все это никак не влияет на свободу обсуждения относительных преимуществ систем Птолемея, Тихо де Браге или Коперника, принятых в качестве математических гипотез.
